но не от стыда — от чего-то другого. Его реакция была настолько искренней, что ей… понравилось.
— Ты так говоришь, будто впервые женщину видишь…
— Видел. Много. Но такую… впервые. — Он наконец поднял камеру. — Ты особенная, Диана.
Они провели в студии ещё час. Виктор направлял её, но голос его уже звучал не так уверенно. Порой он просто смотрел на неё, будто пытаясь запомнить каждую деталь.
— На сегодня хватит, — наконец сказал он, откладывая камеру. — Хотя, признаюсь, на тебя в таком виде я бы смотрел вечно.
Диана накинула платье, но его слова продолжали звучать у неё в голове.
— Спасибо… — прошептала она.
— За что?
— За то, что помогаешь почувствовать себя… красивой.
Он улыбнулся.
— Ты уже была красивой. Я просто помогаю тебе это увидеть. А когда я покажу тебе что мы наснимали сегодня.... ууу...
Она уходила, чувствуя странное возбуждение. Его слова, его взгляд — всё это оставило в ней что-то новое. Добавляло толику уверенности в себе.
А Виктор остался в студии, глядя на экран камеры, где застыли кадры её обнажённой груди.
— Фантастика… — прошептал он, проводя пальцем по изображению.
Глава 2.
Дверь в спальню приоткрылась без стука, впуская полоску утреннего света.
— Спишь? — Геннадий просунул голову в щель, не дожидаясь приглашения.
Диана резко села, рывком натягивая одеяло до подбородка. Тонкая ночная рубашка, цвета утренней зари, почти прозрачная, едва прикрывала бедра. Пальцы судорожно впились в ткань, когда она почувствовала, как его взгляд скользнул по обнаженным плечам, задержался на изгибе ключиц, пополз ниже…
— Я… уже проснулась, — пробормотала она, смущенно поправляя бретельку ночнушки, соскользнувшую с плеча.
Геннадий вошел, бесцеремонно приземлившись на край кровати, слишком близко. Его пальцы сжали край матраса, делая вид, что не замечает ее смятения.
— Отлично. — Он нарочито откашлялся, отводя взгляд. — Спускайся вниз, есть разговор. Я уже налил нам горячего шоколада.
Он поднялся, но перед тем, как выйти, бросил еще один взгляд, мимолетный, но цепкий.
Когда Диана спустилась, кутаясь в слишком короткую домашнюю футболку, Геннадий уже сидел за столом, погруженный в телефон.
— Виктор перевел деньги. Хочет обновить твой гардероб для съемок.
Она нахмурилась, недоверчиво обхватывая ладонями чашку. Шоколад был густым, обжигающе сладким – именно таким, как она любила.
— Но у меня же и так полно вещей…
— Тебе нужны… другие. Более… подходящие для съемок. Он примерно мне пояснил что следует купить. — Он сделал паузу, отпивая глоток, но взгляд его задержался на ее ногах, босых, слегка подрагивающих от утренней прохлады пола. — Это не просто подарок. Это инвестиция в твою карьеру.
Диана хотела возразить, но Геннадий уже поднялся, оставив чашку на столе, и направился к двери.
— Одевайся. Через полчаса выезжаем.
Дверь захлопнулась, оставив Диану наедине с терпким вкусом шоколада и теплом керамической чашки.
Геннадий вел машину неторопливо, бросая короткие взгляды на Диану, прильнувшую к окну. На ней были короткие джинсовые шорты. Обычно он называл такие "вульгарными", но сейчас молчал.
— Тебе нравится работать с Виктором? — вдруг спросил он, перестраиваясь в крайний левый ряд.
Диана вздрогнула.
— Ну… да. Он же профессионал.
— Ты возвращаешься с его съемок измотанной, — заметил Геннадий, делая вид, что ему все равно.
Она почувствовала, как краска заливает лицо.
— Я… не знаю. Просто непривычно, наверное. Трудно столько времени позировать.
Геннадий усмехнулся, едва заметно.
— Все у тебя получится. Я верю.
Диана промолчала, и в груди неловко кольнуло.
Он снова скользнул взглядом по ее ногам, медленно провел языком по губам и вернулся к дороге.
Торговый центр ошеломлял масштабом – зеркала, приглушенный свет, льющийся с потолка, манекены, кучи различных бутиков. Диана шла рядом с Геннадием, нервно теребя ремешок своей сумочки.
Валентина Александровна