возле него, как хищная бабочка. Ее смех, высокий и звонкий, резал мне слух. Она поднесла ему рюмку водки. "Выпей, Костя! Не будь букой!"
Костя покраснел, но рюмку взял. Лера тут же наполнила ее снова. Ее пальцы, длинные и накрашенные, скользнули по его предплечью, когда она передавала стакан. Она наклонялась к нему, шептала что-то на ухо, заставляя его улыбаться смущенно и глупо. Я видела, как его взгляд прилипал к ее декольте, к тому месту, где тонкая цепочка терялась между грудей. Он пил быстро, жадно, словно пытаясь потушить огонь, который Лера разжигала в нем. Его движения становились размашистее, глаза блестели влажным блеском. Он уже не отстранялся, когда она касалась его колена под столом, ее бедро прижималось к его ноге. Лера ловила мой взгляд через плечо Кости и подмигивала. Она играла свою роль безупречно.
Музыка сменилась на медленную. Лера встала, протянула руку Косте. "Потанцуем?" Ее голос был томным, как мед. Костя встал неуверенно, покачнувшись. Она притянула его к себе на танцполе, обвив руками его шею. Его руки опустились на ее талию, скользнули ниже, к округлости бедер. Лера прижалась к нему всем телом, шепча что-то на ухо. Я видела, как его пальцы впились в ее ягодицы сквозь тонкую ткань платья, как он наклонился, прильнув губами к ее шее. Его бедра двигались в такт музыке, явная выпуклость в брюках терлась о ее лоно. Лера закинула голову назад, издавая тихий стон, подыгрывая ему. Она ловила мой взгляд над его плечом, ее губы растягивались в едва заметной ухмылке. Каждый жест, каждый вздох – все было спектаклем для меня, для него.
После танца, прежде чем Костя успел опомниться, Лера схватила меня за руку и потащила в туалет. Дверь захлопнулась, заглушая музыку. Ее дыхание горячим веером ударило в щеку, смешиваясь с запахом алкоголя и ее духов. "Боже, Маш, он просто горит!" — прошептала Лера, ее глаза блестели как у кошки в темноте. Ее руки скользнули по моим бокам, прижимая меня к холодной кафельной стене. "Ты видела, какой он твердый был?" Ее губы нашли мои — жаркие, влажные, с привкусом вина. Я ответила на поцелуй, чувствуя, как язык Леры требовательно просится внутрь, а ее ладонь резко опустилась ниже, под юбку. Ее пальцы, проворные и уверенные, нащупали тонкую полоску трусиков, проскользнули под нее и коснулись моей уже набухшей, мокрой плоти. Я вскрикнула в ее рот, когда один палец легко вошел внутрь. "Он будет трахать тебя так же, Маш", — прошептала она, двигая пальцем глубже, вызывая спазм сладости в моем животе. Я ухватилась за ее плечи, чувствуя, как бедра сами собой двигаются ей навстречу. "Я вся трепещу от нетерпения", — ее голос был хриплым от возбуждения. Она вытащила палец, блестящий от моей смазки, и поднесла его к моим губам. Я облизала его, солоноватый вкус смешиваясь с ее помадой. "Я представляю его член внутри себя... такой толстый, тяжелый... Но еще больше я представляю тебя на нем, Машуль". Ее рука снова полезла под юбку, на этот раз два пальца легко скользнули внутрь меня, растягивая стенки влагалища. Я застонала глухо, поддаваясь накатывающей волне. Но вдруг Лера резко отстранилась. Ее пальцы выскользнули из меня, оставив пустоту и дрожь в ногах. Она улыбнулась лукаво, подмигнула. "Терпение, Машенька. Дождись ночи". Она быстро поправила платье и выскользнула обратно в грохочущий зал, оставив меня одну у стены, с трясущимися коленями и неутоленной дрожью между ног.
Я вышла, пытаясь скрыть румянец и учащенное дыхание. Костя уже сидел за столом, его лицо заметно покраснело, глаза стали
я решыл всё попробывать