которая была набухшей и мокрой от возбуждения и вида Леры. Медленно, чувствуя каждую складку своей плоти, я опустилась на него, принимая его внутрь себя. Он вошел глубоко, растягивая стенки влагалища знакомой приятной болью. Я застонала глухо, опускаясь всем весом, пока его лобковая кость не уперлась в мой клитор.
Костя открыл глаза. Его взгляд был мутным, невидящим, но полным животной жажды. Его руки схватили меня за бедра, пальцы впились в плоть. Он начал двигать бедрами снизу, толкаясь в меня резкими, сильными толчками. Каждый раз его член доставал до самой шейки матки, заставляя меня вздрагивать. "Лерка... красивая... моя..." – бормотал он сквозь сжатые зубы, его лицо исказилось от наслаждения. Его руки скользнули вверх по моим бокам, под шелк халата, сжали мои груди. Боль и удовольствие смешались. Я закинула голову назад, двигая бедрами ему навстречу, чувствуя, как его член трется о самые чувствительные точки внутри меня. "Люблю... тебя..." – вырвалось у него, его дыхание стало прерывистым, толчки – глубже и отчаяннее. Его слова обожгли меня сладкой болью. Он говорил ей. Лере. Но это был он. И он был внутри меня.
Краем глаза я увидела, как Лера поднялась с кровати. Она потянулась, ее спина выгнулась красивой дугой, а ягодицы напряглись под моим взглядом. Она наклонилась, словно нарошно дразня меня своей попкой, и подняла с пола сумочку. "Ты уверена?" – прошептала я, чувствуя, как Костя все глубже входит в меня с каждым толчком его бедер. Его пальцы впились в мои ягодицы, прижимая меня к себе так, что я чувствовала каждый сантиметр его члена внутри.
Лера лишь подмигнула, ее губы растянулись в хитрой улыбке. "Не мешай художнику творить, " – шепнула она, прикладывая палец к губам. Бесшумно, как тень, она скользнула к двери, ее обнаженная спина мелькнула в свете из коридора, прежде чем она исчезла в сторону кухни. Щелчок замка прозвучал громко в внезапной тишине комнаты, оставив меня наедине с Костей и его пьяным заблуждением.
Его руки тут же стали искать меня снова, пальцы впились в мои бедра с пьяной силой, прижимая к себе так, что я чувствовала каждую пульсацию его члена внутри меня. "Лерка... " — его голос был хриплым, губы влажными и горячими, когда они нашли мою шею. Он целовал жадно, оставляя мокрые пятна на коже, его язык скользил по ключице. "Ты такая... красивая..." Каждое слово обжигало ложью и желанием одновременно. Я закусила губу, чтобы не стонать слишком громко, двигая бедрами в такт его толчкам — глубоко, медленно, чувствуя, как он наполняет меня целиком. Его руки скользнули под халат, сжали мои груди, больно сдавив соски. "Моя... вся моя..." — бормотал он, и в его пьяном шепоте была такая нежность, что сердце сжалось. Он никогда так не говорил со мной. Никогда.
Он приподнялся на локтях, его глаза — мутные, но полные животного огня — впились в мое лицо. "Люблю... черт..." — вырвалось у него, и прежде чем я успела среагировать, его губы грубо прижались к моим. Алкогольный, горьковатый вкус его языка смешался со сладостью помады Леры, которую я все еще чувствовала на своих губах. Я ответила на поцелуй с отчаянной жадностью, притворяясь ею, впиваясь пальцами в его плечи, чувствуя, как его член затвердевает еще сильнее внутри меня. Он целовал как одержимый — кусая губы, втягивая мой язык, его руки срывали шелк халата с моих плеч, обнажая грудь. "Хочу тебя... всегда..." — его шепот прерывался, когда он опустил голову, взял сосок в рот, сосал жадно, зубами задевая нежную кожу. Боль смешалась
Возьми меня нежно