хочу опять..." — прохрипел он, его пальцы уже скользили по моему клитору, вызывая дрожь. Он потянул меня за бедра к себе, перевернув на живот. Его колено грубо раздвинуло мои ноги. Я видела его член — он снова был тверд, толстый и влажный, блестящий в полумраке. Он навис надо мной, его рука нащупала вход во влагалище, пальцы скользнули внутрь, растягивая меня. "Вот... сейчас..." — пробормотал он, его дыхание горячим облаком коснулось моей шеи. Он направил себя — но его движения были неуклюжими, пьяными. Вместо знакомого скольжения во влажную глубину, я почувствовала внезапное, острое давление в другом месте — тугое, жгучее сопротивление, а затем пронзительную боль. Он промахнулся. Его член вошел не в киску, а в узкую, неподготовленную дырочку между ягодиц.
"Ай!" — вскрикнула я невольно, от боли и паники. Тело сжалось инстинктивно, пытаясь вытолкнуть незваного гостя. Но он был уже внутри — глубже, чем я могла представить, растягивая нежные ткани ануса с грубой силой. Я задохнулась, слезы выступили на глазах. Боль была огненной, унизительной. Я уставилась на Леру, стоящую в дверях. Она наблюдала за всем этим, не двигаясь, сигарета все еще дымилась у ее губ. Ее лицо было каменным, лишь в глазах мелькнуло что-то — не сочувствие, нет. Удовлетворение? Ирония?
Костя застонал позади меня, его бедра дернулись вперед, вгоняя член еще глубже в мою попку. Боль пронзила живот, заставив меня выгнуться дугой. "Лер... туго... черт как хорошо..." — его голос был хриплым от пьяного восторга. Он не понимал. Не видел моего лица, искаженного мукой. Его руки впились в мои ягодицы, пальцы вдавливались в плоть, раздвигая меня шире для каждого нового толчка. Я уткнулась лицом в простыню, пропитанную запахом его спермы и моей киски, чувствуя, как слезы жгут глаза. Его член, огромный и неумолимый, растягивал узкий проход с каждым движением, жжение сменялось ледяными волнами тошноты. Я пыталась расслабиться, но тело сжималось в паническом протесте, только усиливая боль. Сперма, еще теплая и липкая, сочилась из моей киски на простыню под нами, смешиваясь с потом.
Краем затуманенного слезами зрения я поймала Леру. Она стояла у двери, курила, наблюдая. Дым клубился над ее головой, как венок. На ее губах играла та же тонкая, хитрая усмешка. Она медленно затянулась, ее взгляд скользнул с моего лица, перекошенного от боли, вниз — к тому месту, где Костя входил в меня, к лужице его семени на простыне. И она тихо засмеялась. Короткий, сдавленный звук, похожий на шипение кошки. Не громко. Но достаточно, чтобы я услышала. Достаточно, чтобы понять: она видела мою боль, мой стыд, мою полную беспомощность — и это ее забавляло. "Не только у меня сегодня анальный секс, " — прошептала она так тихо, что слова едва долетели, но их смысл вонзился острее ножа. Ее глаза, блестящие в полумраке, сказали все остальное: Ты хотела его? Получи.
Костя застонал позади меня. Он двигался медленно, но с упрямой, пьяной силой, каждый толчок растягивал анус огненной лентой боли. Я уткнулась лицом в простыню, слезы жгли глаза. Его член, огромный и неумолимый, казалось, заполнял все внутри, вытесняя воздух. Я пыталась расслабиться, но тело сжималось в паническом протесте.
Лера, с изящной медлительностью, притушила окурок в пепельнице на комоде и двинулась к кровати. Беззвучно, как кошка, она забралась на постель рядом с нами. Ее рука, прохладная от ночного воздуха, скользнула под мое тело, между моих ног и бедер Кости. Пальцы нашли мою киску — набухшую, мокрую от возбуждения и боли. Она коснулась клитора легким, вибрирующим движением. Я вздрогнула всем
Воспитание Елены