Категории: Инцест | Зрелые
Добавлен: 27.10.2025 в 17:36
с гневом. Не на мать. На эту проклятую ловушку прошлого, которая душила их обоих.
Он обнял ее одной рукой за плечи, притянул к себе. Ее тело было легким и податливым под тонкой сиреневой блузкой, но мышцы спины напряжены. Пахло от нее дорогими духами, табаком и чем-то неуловимо женским, теплым – запахом детства и безопасности, который всегда был ее. Он погладил ее по светлым волосам, чувствуя под пальцами шелковистую мягкость.
– Не говори так, мам. Ты не одна. Я с тобой. Всегда. – Его собственный голос прозвучал глуше обычного. Он сделал глубокую затяжку, выпуская дым в теплый вечерний воздух. Запах шашлыка стал отчетливее, навязчивее.
Екатерина прижалась щекой к его плечу, ее дыхание горячим пятном проникало сквозь рубашку.
– Но это не то, сынок. Не то. Ты мой сын. Ты... ты не можешь заполнить ту пустоту. Ту... потребность. – Она замолчала, нервно стряхнула пепел с сигареты через перила балкона. Ее пальцы дрожали. – Я ведь еще... живая женщина, Леша. Я чувствую. Хочу чувствовать. А они... все не те. Или слишком старые, или... – Она кивнула в сторону парка. – Слишком молодые. Или просто... не он. Не Игорь.
Она резко повернулась к нему, ее глаза блестели в сумерках не от слез, а от какого-то странного, почти лихорадочного возбуждения. Сигарета была почти докурена.
– А ты? – спросила она вдруг резко, ее взгляд стал пронзительным, изучающим. – Ты тоже живешь как монах. Работа. Дочь по выходным. И все. Когда в последний раз у тебя была женщина, Лешенька?
Алексей почувствовал, как жар прокатился по его шее и щекам. Он отвел взгляд, притворяясь, что изучает тлеющий кончик своей сигареты. Металл перил под локтем был прохладен и влажен от вечерней росы.
– Мам, ну не надо... – пробормотал он, но она не отступила.
Екатерина сделала последнюю затяжку, выдохнула струю дыма ему почти в лицо. Ее дыхание пахло ментолом и горечью. Она бросила окурок через перила балкона вниз, на темнеющий асфальт двора. Резким движением повернулась к нему всем телом.
– Не надо? А что надо? Вечно жалеть себя? Вечно вспоминать Варвару? – Ее голос стал выше, срывающимся. Она шагнула ближе, так близко, что Алексей почувствовал тепло ее тела сквозь рубашку. – Ты же мужчина, Леша! Молодой, сильный! Ты не должен... не можешь жить без этого! Это противоестественно! Все эти годы... ты что, только рукой и обходишься?
Алексей отшатнулся, уперся спиной в холодные перила. Жар стыда заливал его лицо и шею. Он попытался отвернуться.
– Мам, прекрати! Это не...
Но Екатерина была стремительна и неумолима. Она вжалась в него всем телом, ее руки обвили его шею, пальцы впились в короткие темные волосы на затылке. Ее губы нашли его рот – не нежный поцелуй матери, а жадный, требовательный, голодный поцелуй женщины. Сладковатый привкус ее помады смешался с горечью табака и ментола на ее языке. Алексей попытался оттолкнуть ее за плечи, но мышцы его рук дрогнули от неожиданности и странного, запретного возбуждения, которое вспыхнуло вопреки воле. Она прижалась бедрами к его напрягшимся джинсам, почувствовала растущую под тканью твердость и издала низкий, торжествующий стон прямо в его рот.
Ее правая рука сорвалась с его шеи и скользнула вниз по груди, животу, к поясу джинсов. Пальцы нащупали пуговицу ширинки, резко дернули молнию вниз. Холодный вечерний воздух ударил по оголенной коже живота Алексея сквозь расстегнутые штаны. Он попытался схватить ее запястье, но Катя была быстрее — ее ладонь юркнула под резинку трусов, обхватила его наполовину возбужденный член. Горячая, влажная плоть ее ладони сжала его ствол, заставив Алексея резко
Шоколадные кролики