белую задницу бился волосатый живот Георгия. Его члена видно не было, он похоже прятался внутри мамы, зато было видно, как он крутит двумя волосатыми пальцами чуть выше – в её попе.
Мама, то ли была в прострации от долбящего во влагалище толстого члена, то ли уже безуспешно пыталась остановить вторжение в свой зад, но никак не реагировала на грузинские пальцы. А тот вытащил их из попы, скептически оглядел результаты работы, плюнул уже на три сложенных вместе пальца и снова полез туда же. У мамы только тональность изменилась, да какое-то болезненное придыхание появилось, но ни слова протеста я не услышал.
— Нормально! – удовлетворённо сказал грузин, вытащив три пальца наружу.
— Гош, ну не надо! – плаксиво попросила мама, когда Георгий вытащил член из маминой писи и приставил его чуть выше.
— Да нормально растянул. Не бойся! Ты не первая, кому очко вскрываю. Ща аккуратно всё сделаю!
— Ай! Ну, нет! Пожалуйста!
— Очень даже – да! А то вдруг завтра кто-то вперёд меня, тебя в жопу вые6ет.
— Ай, ай, ай! – тонко запищала мама.
А я увидел, как залупа Георгия стала медленно погружаться внутрь маминой попы.
Мама перестала пищать и сейчас просто глубоко дышала. Лицо её побледнело, но, как и до этого, она не предпринимала никаких действий, чтобы остановить мужчину.
Сейчас, по прошествии многих лет, я иногда возвращаюсь к тому, о чем думала моя мать. Была ли она на самом деле той высоконравственной учительницей, которую знал я и окружающие? Может быть «в тихом омуте» было не всё так уж скромно, как она пыталась преподнести и в глубине души она сама жаждала этого падения? А может быть алкоголь так повлиял на неё? Или она умудрилась влюбиться в грузина Георгия и поэтому не находила сил сопротивляться ему? Кто бы знал. Возможно даже сама она не смогла бы ответить на этот вопрос, как часто бывает с женщинами и их странной логикой, в описании собственных действий.
Тем временем толстый член Георгия пробурился в женские глубины. Ненадолго задержался, давая ей привыкнуть, и принялся сновать туда и обратно. Медленно, но неумолимо растягивая мамину задницу под свой немаленький размер.
Мама снова заохала, вот только теперь уже не казалось, что она просто терпит. Больше было похоже, что она и сама рада тому, что грузин делает с ней.
— Уффф! Рабочая задница! А говорила, что не хочешь! Проняло, да? Муж мне ещё и спасибо скажет, - Георгий хохотнул.
— Перестань!
— Что перестань? Будто я вас не знаю.... Сейчас с хером в жопе спустишь и потом сама просить будешь. Хочешь спустить ещё разок, да?
Мама ничего не ответила, только простонала, когда Георгий изогнулся, подсунул руку со стороны живота и стал что-то массировать в районе маминой промежности. И похоже, не обманул. Стоны становились всё громче. Толстый член, снующий в заднице, казалось, совсем перестал беспокоить женщину.
— Ай! Ай! Ай! – задёргалась мама и попыталась соскочить с члена, но грузин был начеку.
Он взялся за её ляжки и продолжил двигаться внутри:
— Да, моя хорошая! Ух, как доит! Тугая! Даааа! – теперь и Геогрий весь как-то напрягся. Бугры его мышц вздулись. Он замер, лишь волосатые яйца то поднимались кверху, то слегка опускались, как будто работал какой-то насос. Это теперь я понимаю, что грузин сливал в её зад очередную порцию кончины, а тогда просто смотрел на странную скульптуру из замерших взрослых.
— Ой, мамаочки! Ой, мамочки! – причитала женщина, снова уронив голову на кровать.
— Ну, вот! По всем трём дыркам прошелся. Хорошая бы баба, Валентина! Не часто такую красотку тут встретишь!
Разговор по Аське