Категории: Измена | Зрелые
Добавлен: 30.10.2025 в 17:49
моя обида – все это начало растворяться, таять под напором нового, оглушительного осознания. Я все эти годы думал только о себе. О своем комфорте. О своем завершении. Мне было плевать, чего хочет она. Что чувствует женщина, которую я якобы люблю.
Таня выла непрерывно. Не кричала, не стонала – именно выла. Низким, грудным звуком, который шел из самой глубины ее тела. Каждое движение моего члена внутри ее влагалища, каждое шевеление пальца в ее анусе отзывалось новой волной сжатия, новой пульсацией. Ее тело было покрыто липким потом, спина выгнута, руки вцепились в простыню так, что суставы побелели. Она была живая. Жаждущая. Моя.
От этого осознания – что я наконец-то чувствую ее, а не просто использую – волна нового, невероятного возбуждения накатила на меня. Я чувствовал, как мои яички сжимаются, готовясь к новому извержению. Я прижался губами к ее вспотевшей шее. Нежно. Впервые за долгие годы нежно.
– Таня... – прохрипел я ей в ухо. – Я тебя... Таня...
Она не ответила словами. Она ответила телом. Ее внутренности сжали меня одновременно и там, и тут с такой силой, что я зарычал от нахлынувшего наслаждения. Горячая сперма хлынула из меня мощными толчками, заполняя ее киску так же полно, как днем это сделал Стас. Я чувствовал каждую пульсацию, каждый выброс, каждую каплю.
И тут же, следом за мной, взорвалась и Таня. Ее крик был сдавленным, рвущимся. Все ее тело затряслось в судорогах наслаждения, бедра подрагивали, ноги трепетали. Она обмякла подо мной, тяжело дыша, ее киска продолжала мелко пульсировать вокруг моего члена, а анус сжимал мой палец. Я медленно вынул палец и ощутил, как ее мышцы нехотя разжались. Мой член я оставил внутри ее, чувствуя тепло и липкое смешение наших соков. Лег на нее всем весом, прижимаясь лицом к ее мокрой от пота спине. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Но теперь билось оно не от ярости или ревности. Билось от освобождения. От понимания. От стыда за потерянные годы и от дикой, животной радости за эту минуту. За эту близость. Настоящую. Впервые за тридцать лет.
Таня лежала подо мной, тихо всхлипывая. Не от боли. От переизбытка чувств. Ее плечи вздрагивали. Я почувствовал влагу на своей щеке – ее слезы смешивались с потом на ее коже. Я неловко повернул ее лицо к себе. Ее глаза были красными, заплаканными, но в них не было ни страха, ни стыда. Было облегчение. Почти счастье. Она прижалась щекой к моей ладони.
– Вова... – ее голос был хриплым, срывающимся. – Ты видел? Ты все... видел?
Я кивнул. Не мог говорить. Ком стоял в горле.
– И теперь... ты понял? – прошептала она. – Понял, чего мне не хватало все эти годы?
Слова давались с трудом.
– Да... – выдохнул я. – Понял. Что я был... эгоистом. Глухим слепцом.
Она закрыла глаза, ее пальцы слабо сжали мою руку.
– Он... Стас... – начала она, но я перебил.
– Не надо. Не сейчас. – Я притянул ее к себе, обнял. Ее тело, горячее и липкое, прижалось ко мне. – Никогда.
***
Мы лежали молча в темноте, слушая, как затихает наше дыхание и как где-то за окном скрипит старая яблоня под ночным ветерком. Запах нашей близости – терпкий, животный, сладковато-соленый – висел в комнате густым облаком, смешиваясь с запахом дерева от кровати и свежего ветра. Я гладил ее по волосам, по спине, чувствуя под пальцами ее теплую кожу, ее мягкие бока, ее упругие ягодицы. Она вздохнула глубоко, всем телом, и прижалась ко мне крепче. Ее рука легла мне
Послушная девочка