ее, забрать себе. Он не знал, что та женщина, в которую он влюблялся, была способна на такое, что ему и не снилось, и что ее развращенность была не следствием насилия, а ее собственным, глубоко спрятанным и теперь выпущенным на волю демоном.
И Валя, лежа в постели мужа, переписываясь с влюбленным Сергеем и ожидая нового приказа от Никиты, понимала, что игра зашла слишком далеко. Она уже не могла остановиться. Она была актрисой в трех спектаклях одновременно, и в любую минуту занавес мог рухнуть, открыв взору публики все ее уродливые, пошлые тайны
Глава 19. Украденные часы
Неделя без Никиты стала для Вали странным промежутком времени, заполненным одновременно облегчением и мучительной ломкой. Он был на больничном, и его физическое отсутствие на работе оголило нерв, привыкший к постоянной стимуляции. Она, привыкшая к ежедневным порциям грубого секса, внезапно оказалась в подвешенном состоянии. Муж уехал в командировку на пару дней, и тишина в квартире давила на нее.
Именно в этот момент Сергей, чье виртуальное общение стало для нее отдушиной, написал:
«Скучаю. Ты свободна? Хочешь... просто прокатиться? Поговорить?»
Предложение было простым, почти невинным. Но Валя почувствовала, как в ответ заныло все ее тело. Ей хотелось не просто разговора. Ей хотелось прикосновений. Но других. Нежных. Искренних. Тех, что предлагал Сергей. И она, почти не думая, ответила:
«Да. Забери меня через час от дома.»
Она надела простое платье, намеренно неброское, не такое, в котором ходила на свидания к Никите. Это была ее попытка отделить одно от другого. Когда его машина остановилась у обочины, ее сердце забилось чаще, но не от страха, а от предвкушения.
Сергей был за рулем. Он улыбнулся ей, и в его глазах не было хищного блеска Никиты. Была теплая, сдерживаемая радость.
— Куда поедем? — спросил он.
— Не знаю. Просто езжай. Куда-нибудь, где тихо.
Он повез ее за город. В салоне пахло кофе и его одеколоном. Они разговаривали о пустяках, но с каждым словом напряжение между ними росло. Он рассказывал о своих мечтах, она — о своих страхах, опуская, конечно, самые главные. Его рука лежала на рычаге КПП, и она смотрела на его пальцы, представляя, как они касаются ее кожи. Нежно.
Он свернул на проселочную дорогу и остановился на пустынной поляне, с видом на уходящее за горизонт солнце. Выключил двигатель. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая только их дыханием.
— Валя, — он повернулся к ней, его лицо было серьезным. — Я не могу так больше. Эти переписки... Они сводят меня с ума. Я хочу не просто слов.
Она смотрела на него, и все ее существо кричало «да». Ей надоело быть вещью. Ей хотелось чувствовать себя любимой, желанной не как объект для использования, а как женщина.
— Я тоже, — прошептала она.
Это было все, что ему было нужно. Он медленно, давая ей время отстраниться, протянул руку и коснулся ее щеки. Его пальцы были теплыми и мягкими. Она закрыла глаза, прижавшись к его ладони. Это было так непохоже на грубые захваты Никиты.
Потом его губы коснулись ее губ. Поцелуй был нежным, исследующим, полным неподдельного чувства. В нем не было жажды обладания, было желание. И для Вали это было новой, головокружительной гранью близости. Она отвечала ему с такой нежностью, о которой сама забыла.
— Я так давно мечтал об этом, — прошептал он, целуя ее шею, развязывая шнуровки на ее платье. — Не как в тот раз, в темноте. Я хочу видеть тебя. Видеть твои глаза.
Он откинул спинку своего сиденья и помог ей перебраться к нему. Пространство было тесным, интимным. Его ласки были неторопливыми, внимательными к
Меня зовут Виктория