каждой ее реакции. Он не требовал, не приказывал. Он просил шепотом: «Можно?», «Тебе нравится?». И она, размороженная его теплом, отвечала искренне, без притворства.
Когда он вошел в нее, это было не стремительное вторжение, а медленное, бережное соединение. Она смотрела ему в глаза, и в них не было ничего, кроме обожания и страсти, лишенной извращенности. Она обняла его, впиваясь пальцами в его спину, и впервые за долгое время ощутила не унижение, а единение. Ее стоны были тихими, не криками одержимости, а вздохами наслаждения.
После они лежали, сплетясь в тесном салоне, слушая, как за окном начинает накрапывать дождь. Он гладил ее волосы.
— Уезжай с ним, — вдруг сказал Сергей. — Уходи от мужа. Будь со мной.
Эти слова повисли в воздухе, холодным душем окатив Валю. Она отстранилась.
— Я не могу, Сереж... У меня дети. И... — она не сказала про Никиту. Не сказала, что принадлежит ему на каком-то темном, химическом уровне, с которым не могло сравниться даже это светлое чувство.
— Он тебя не достоин, — настаивал Сергей, думая о муже.
— Ты не понимаешь, — она села, поправляя платье. — Все не так просто. Мне пора домой.
Он молча повез ее обратно. Романтика вечера была испорчена. Он получил ее тело, но не получил ее целиком. А она получила еще одного мужчину в своей жизни, еще одну тайну и еще большее смятение в душе. Она прикоснулась к нежности и поняла, что жаждет ее. Но также она поняла, что не готова отказаться ни от стабильности брака, ни от порока своих отношений с Никитой. Машина Сергея скрылась за поворотом, а Валя осталась стоять у подъезда, разрываясь между тремя мирами, ни в одном из которых она не чувствовала себя по-настоящему дома.
Глава 20. Разрыв и вторжение
Мысль о Сергее не отпускала Валю все эти два дня. Его ласки, его нежность, его преданный взгляд — все это грело изнутри, но одновременно и леденило душу. Лежа с мужем в постели в первую же ночь после его возвращения, она закрыла глаза и представила, что это Сергей. И это сработало. Муж, всегда страстный и внимательный, был похож на него. Тот же напор, та же физическая уверенность, даже запах мужского пота был схож. Но когда она открыла глаза и увидела над собой знакомые, чуть тронутые усталостью черты, ее сердце сжалось. Он был ее настоящим, ее законным прошлым и настоящим. А Сергей... Сергей был миражом, попыткой вернуть ту самую молодость, тот пыл, который она когда-то знала. Разница в тринадцать лет делала его не реальным мужчиной, а воплощением ускользающей юности, которую она так отчаянно пыталась ухватить.
Эта мысль преследовала ее, пока она в десятый раз перечитывала их с Сергеем нежные переписки. Она чувствовала вину. Перед мужем. Перед Никитой. Даже перед самим Сергеем, потому что не могла дать ему того, чего он так жаждал — всей себя.
И тут, словно почувствовав ее смятение на расстоянии, в ее жизнь ворвался Никита.
Рабочий день подходил к концу. Валя уже собирала вещи, с облегчением думая, что сегодня удастся избежать любой конфронтации. Муж ждал ее внизу на машине, он написал, что заехал по пути из гаража. И в этот момент дверь ее кабинета с силой распахнулась.
На пороге стоял Никита. Он не болел. Он выздоровел, и десять дней вынужденного воздержания превратили его желание в нечто осязаемое и опасное. Его взгляд, темный и голодный, с ног до головы окинул ее, одетую для ухода домой.
— Выйдите, — бросил он секретарше, не глядя на ту. Та, испуганно кивнув, ретировалась.
Сказка о рыбаке и рыбке