согласие с миром, констатация общего для нас факта.
Это был мужчина лет пятидесяти, солидный, как показалось на первый взгляд. В его осанке, в спокойном положении рук, лежащих на коленях, чувствовалась привычка к уверенности. Но не та, что рождена должностью, а какая-то внутренняя, фундаментальная. Его лицо, со следами былой смуглости и сеткой морщин у глаз, почему-то безотчетно вызывало доверие. В нем читалась усталость, но не опустошенность, а скорее – мудрое понимание.
– Очень, – ответил я, и два этих простых слова вдруг наполнились новым смыслом. – Люблю море.
– А оно всегда разное, – заметил он, и в его глазах мелькнула теплая искорка. – Сергей.
Так, под аккомпанемент ноябрьского прибоя, началось наше знакомство с Сергеем.
Больше ничего примечательного в тот вечер не случилось. Наша милая, ни к чему не обязывающая беседа постепенно сошла на нет, уступив место комфортному молчанию, после чего мы разошлись, обменявшись номерами телефонов с той самой легкой формальностью, которая оставляет за обеими сторонами право не звонить никогда.
Мой номер в санатории встретил меня знакомым духом нафталина и отчаяния. Двое моих соседей, чей ночной храп мог бы посоперничать с гулом взлетающего боинга, уже вовсю готовились ко сну. Мысли о том, чтобы провести здесь вечер, не было и в помине. Спасало одно: погода, наконец, смилостивилась над побережьем. За окном стояли ясные, по-настоящему крымские дни, и +17 на солнце, в безветрии, ощущались как самые что ни на есть комфортные +25.
Прошло три дня. Три дня, наполненных тоскливым однообразием процедур, соседских всхлипов и разговоров о болячках. Контингент постояльцев вызывал глухую тоску, и я отчаянно жаждал простого человеческого общения – с тем, с кем можно поговорить не о давлении, а о жизни. И тут зазвонил телефон. «Сергей», – горело на экране.
– Привет, не отвлекаю? – раздался в трубке его спокойный, узнаваемый голос.
–Нет, что ты, – ответил я, и сам почувствовал, как расплываюсь в улыбке. – Очень рад слышать.
–Тогда у меня для тебя нескромное предложение. Есть у меня одна бутылочка отменного вина, которая явно скучает без хорошей компании. Не составишь ей пару?
Я рассмеялся. Искренне и легко.
–Предложение и впрямь нескромное, – сказал я. – Но отказываться я не стану.
–Отлично. Записывай адрес.
Вот так запросто. Ну прямо какая-то авантюра! Но именно этого драйва, этой искры непредсказуемости мне в этом размеренном царстве покоя так отчаянно и не хватало.
Добираться пришлось на рейсовом автобусе, который неспешно петлял по извилистому серпантину, открывая с каждым поворотом все новые, захватывающие дух виды: темнеющие в предвечерней дымке горные хребты, долины с призрачными силуэтами кипарисов и далекие, золотящиеся на закате, пятна поселков.
И вот я на месте. Дом был классической советской пятиэтажкой, но ухоженной, тонущей в зелени, и оттого по-южному аккуратной и даже миловидной.
Третий этаж. Дверь в квартиру была приоткрыта, будто меня уже ждали.
– Заходи, заходи, не стесняйся! – донесся из глубины голос Сергея.
Он вышел в коридор, широко улыбаясь, и протянул руку для рукопожатия. Его рука была удивительно мягкой и теплой, рукой человека, не знающего тяжелого физического труда, но в ее крепком пожатии чувствовалась надежность.
– Стол накрыт, – с легкой театральностью объявил он. – Прошу за мной.
Мы проследовали в гостиную – уютную комнату с глубоким диваном, застеленным мягким пледом. На низком журнальном столике уже стояла бутылка белого вина, запотевшая от прохлады, тарелка с нарезанными фруктами и изящное сырное ассорти. На большом телевизоре тихо, почти беззвучно, шел какой-то ненавязчивый фильм – что-то из серии интеллигентных мелодрам, создавая лишь фон, движущиеся картины, не требующие внимания. Воздух был наполнен тонким ароматом вина, спелого винограда и чего-то
Туалет возле рынка