домашнего, уютного, чего нельзя купить, но можно создать только годами спокойной жизни.
Бутылка вина уже подошла к концу, оставив на дне бокалов лишь бледные следы. Час, проведенный в этой уютной атмосфере, наполненной неспешными разговорами ни о чем и обо всем сразу, сделал свое дело. Тело, привыкшее сжиматься в комок от городского стресса, наконец-то отпустило поводья. Мышцы расслабились, будто напитанные теплом, умственная бдительность притупилась, уступив место приятной истоме, а та фоновная тревога, что вечно жужжала где-то на подкорке, отступила, затихла, растворилась в мягком свете настольной лампы и тихих диалогах с экрана.
Сергей, внимательно посмотрев на меня, мягко заметил:
–Ты какой-то зажатый, будто панцирь на себе носишь. Плечи-то до ушей почти поднял. Хочешь, сделаю тебе массаж? Признаться, давно не было практики, но в прошлой жизни я немало лет проработал массажистом.
Он назвал это «прошлой жизнью» – фраза, оброненная так легко, но намекающая на целые пласты неизвестного. Его слова совпали с моими ощущениями: плечи и впрямь были каменными, а в спине будто тяжелая, онемевшая волна застыла между лопатками.
– А знаешь, давай, – выдохнул я с облегчением, в котором смешались усталость и внезапная надежда. – Очень даже кстати будет. – Я рассмеялся, коротко и немного смущенно.
– Что ж, тогда проследуйте в спальню, пациент, – подхватил он мой тон, поднимаясь с дивана с легкой улыбкой. В его глазах читалась не только шутка, но и нечто сосредоточенное, профессиональное.
Спальня оказалась такой же аскетично-уютной, как и гостиная: застеленная покрывалом кровать, приглушенный свет и запах чистого белья. Этот простой жест – предложение помощи, переход в другое, более приватное пространство – казался сейчас не странным, а единственно верным продолжением вечера, естественным шагом навстречу долгожданному расслаблению.
Его руки оказались удивительно проворными и знающими. В них не было ни малейшей неуверенности — лишь точные, выверенные движения, говорящие о глубоком, отточенном опыте. Он действительно умел делать массаж. Размяв зажатую, одеревеневшую шею, он плавно переместился к спине. Под его ловкими пальцами мышцы, скованные многолетними зажимами, поначалу нехотя, а затем все охотнее начали отпускать свою стальную хватку. По телу разливалось целительное тепло, с каждой минутой проникая все глубже, вымывая усталость и нервное напряжение.
Меня медленно, но неотвратимо окутало чувство абсолютного, ни с чем не сравнимого блаженства и необычайной легкости, будто гравитация потеряла надо мной свою власть.
— Нравится? — его голос прозвучал приглушенно, будто издалека.
—Очень, — прошептал я, и собственный голос показался мне чужим. Мои веки налились свинцовой тяжестью, а в теле не осталось ни капли сопротивления. Сон, теплый и густой, начал подкатывать волнами, затягивая в мягкие, уютные объятия.
— Снимай штаны, я проработаю тебе ноги, — произнес Сергей ровным, деловым тоном.
Эта фраза, произнесенная с интонацией настоящего профессионала, не вызвала в затуманенном сознании ни тени сомнения или неловкости. Она была такой же естественной, как и предыдущие его действия — лишь следующим этапом на пути к полному расслаблению.
Он перешел на ноги, и его сильные пальцы принялись разминать икроножные мышцы, выгоняя остатки скованности. Веки мои окончательно слиплись — то ли от остатков выпитого алкоголя, кружащего легкой дымкой в голове, то ли от этого всепоглощающего, блаженного расслабления, в котором утопало все тело. Грань между явью и сном истончилась до прозрачности, и я уже почти не ощущал, где заканчиваются его руки и начинается невесомость.
Кажется, я уснул.
Нет, не кажется. Глубокий, беспробудный сон, рожденный из вина и расслабления, действительно поглотил меня. А проснулся я от странного, двойственного ощущения. С одной стороны — все то же блаженное расслабление, разлитое по всему телу, словно теплый, густой мед. С другой — настойчивый,
Собака на сене