Артем не шевельнулся. Он стоял, сгорбившись, уставившись на розовеющее небо. Его уверенность, его напор, его власть — все испарилось, оставив после себя лишь пустую, постыдную оболочку. Через несколько минут он резко схватив свою одежду направился к выходу. Его лицо было каменной маской. Он, не глядя по сторонам, не сказав ни слова, проскользнул к двери, наскоро натягивая штаны уже там. Он не извинился. Не обернулся. Просто ушел, и в его уходе было больше окончательности, чем в любых словах.
Сергей остался один.
Он лежал на диване, не в силах пошевелиться. Разорванное платье сползло с плеча, обнажая синяки. Сестра теперь точно убьет его. На лице засохли грязные дорожки от туши и помады. Тело ныло, каждый мускул кричал о перенесенном унижении и боли.
Он заставил себя сесть. Взгляд упал на бардак, на пустые банки из-под энергетиков. Комната была немым свидетелем его падения. И его странного, ужасающего триумфа.
Он поднял дрожащую руку и медленно, почти с нежностью, коснулся пальцами синяка на своем запястье — следа от пальцев Артема. Боль была тупой и далекой. Затем его рука сама поднялась и легла на шею, на следы чужих поцелуев.
Он поймал себя на том, что трет кожу, словно пытаясь стереть воспоминание, но на самом деле — чтобы вновь его ощутить. Чтобы снова почувствовать эту власть.
Он открыл в себе дьявола. И дьяволу это понравилось.
На джипе по бездорожью