взорвалось слепой, сокрушительной волной, которая смыла весь стыд, весь страх, оставив только первобытный, дикий экстаз. Она кричала, блаженно и безумно, пока судороги сотрясали ее.
Он вынул свой член, все еще твердый, и она услышала его тихий, довольный смех.
— Превосходно. Сильный, быстрый оргазм. Запишем это в дневник. А теперь… — он грубо перевернул ее на спину, его глаза блестели. — Пора изучить другие пути купирования побочных эффектов препарата. Открывай рот.
Слова доктора повисли в воздухе, тяжелые и властные. Но странное дело — после того сокрушительного оргазма, что выжег из нее стыд и сопротивление, они не вызвали ужаса. Сквозь туман истощения в ее разуме пробивалась трезвая, циничная мысль: он прав. Это лекарство. Уродливое, унизительное, но единственно возможное в этой пытке.
С слабым, почти неслышным стоном она съехала с прохладной кожи кушетки и опустилась на колени на холодный пол. Ее связанные за спиной руки нарушали равновесие, заставляя ее слегка покачиваться. Она запрокинула голову, ее взгляд был мутным и покорным. Рот сам собой приоткрылся в немом ожидании.
Доктор Мердок смотрел на нее сверху вниз с тем же клиническим интересом.
— Хорошая девочка. Начинаешь понимать, как устроен твой новый мир.
Он подошел ближе, и его огромный, все еще возбужденный член с выступившей на головке каплей влаги оказался в сантиметрах от ее губ. Пахло им, ее собственной смазкой и чем-то мускусным, сугубо мужским. Запах, который должен был отвращать, но теперь лишь заставлял ее глубже вдохнуть, а низ живота снова сжаться в предвкушении.
— Шире, — скомандовал он коротко.
Она послушалась, и он грубо ввел в ее рот несколько сантиметров своего члена. Он заполнил все, упираясь в нёбо, вызывая рвотный позыв. Слезы выступили у нее на глазах.
— Расслабь горло, Джейн. Ты же хочешь, чтобы тебя хорошо трахнули в этот ротик, да? — его голос был низким и властным.
Она зажмурилась, пытаясь подавить рефлекс. Слюна обильно потекла по ее подбородку. Она сделала еще одну попытку, и на этот раз ему удалось проскользнуть глубже. И тут что-то переключилось. Унижение стало пряностью. Беспомощность — катализатором. Она почувствовала странную, извращенную власть над этим могущественным мужчиной, чье дыхание теперь стало прерывистее.
Он начал двигаться, и она встретила его движения. Сначала неуверенно, потом все настойчивее. Ее язык скользил по напряженной плоти, ее губы сжимались, ее щеки втягивались. Она сосала его с тихим, похотливым хныканьем, полностью отдаваясь процессу. Звуки, которые она издавала, были грязными, пошлыми — чавканье, хлюпанье, ее собственное тяжелое дыхание через нос.
— Вот так, девочка, — его рука твердо легла ей на затылок, направляя. — Глубже. Прими его весь.
Она попыталась, давясь, чувствуя, как ее глаза снова закатываются. Он был огромным, но ее тело, зараженное препаратом, подчинялось. Она научилась дышать, нашла ритм. И наслаждалась этим. Наслаждалась тем, как он стонет, как его пальцы впиваются в ее волосы, как его бедра непроизвольно дергаются.
— Ты рождена для этого, — прошипел он, и его голос наконец потерял научную холодность, — Рождена, чтобы сосать и трахаться. Препарат лишь снял с тебя шелуху приличий.
Он не позволил ей довести дело до конца. Прямо в тот момент, когда ее движения стали отчаянными и жадными, он вынул свой член из ее рта, блестящий от слюны. Он был на грани.
— На сегодня данных достаточно, — его дыхание сбилось. Он поправил брюки, и его лицо снова стало маской профессиональной отстраненности, хотя по его лицу все еще пробегали тени страсти. — Ты усвоила урок, мисс Доу? Методы купирования симптомов?
Она все еще сидела на коленях, тяжело дыша, с опущенной головой. Слюна и слезы капали на
романтичный секс