дома и подошла к нам. Верная своему обыкновению, она бросилась ко мне и заключила в объятия. Её поцелуи не утратили своей страсти и нежности, губы нежно коснулись моих щёк, а затем, почти незаметно, она словно случайно запечатлела второй поцелуй на моей шее. От этого поцелуя у меня по спине пробежали мурашки от кончиков пальцев ног до ушей. Вы можете сказать совершенно правильные слова: Господи, какие ещё мурашки на ногах и ушах? Формально, вы будете правы, но реально это не гипербола речи и дело обстояло именно так. По крайней мере, я так себя чувствовал. Когда Катерина поцеловала меня в другую щёку, мне показалось, что она недостаточно далеко отодвинулась от моего рта, и этот целомудренный поцелуй в левую щёку, казалось, стал недостающим поцелуем в губы.
— Ты так вкусно пахнешь, Андрей! – воскликнула она, абсолютно не стесняясь своих нескромных слов. Взволнованные такой встречей, мы с женой вошли в дом, и тут Катерина сняла пальто. Под ним оказалось лёгкое белое платье, прихваченное на талии кожаным ремешком, словно это был шёлковый халат. Катерина расхаживала передо мной взад-вперёд по дому, и я не мог отвести от неё глаз. Тонкая ткань платья, казалось, была создана для того, чтобы я мог видеть всё, включая вероятность, допуская её, эту возможность, что на ней нет нижнего белья. Но я не забывал, что, вполне вероятно, мой разум играет со мной злую шутку. У меня, как вы уже знаете, была эта проклятая привычка воображать, что малейшее прикосновение к моему телу – это зарождающееся желание. Поэтому я успокоился, сохраняя хладнокровие, и заставил себя оторвать взгляд от бёдер Катерины.
За ужином хозяйка дома предложила мне сесть во главе стола. Анна справа от меня, Катерина слева. Пока мы поглощали столь же вкусную, сколь и сытную еду, я не упускал из виду взгляды тещи, что она бросала на мои плечи и бёдра, словно оценивая мою фигуру и представляя, что скрывается под одеждой. Но, без сомнения, я просто грезил, а на самом деле реальность не имела ничего общего с моими фантазиями. Хотя эти игривые мысли невольно посещали меня вновь, когда я вспоминал голоса друзей, утверждавших, что я обыкновенный наивный эротоман, эротический фантазёр. Вероятно, они были правы, но мне всегда хотелось верить в обратное. К тому же, хотя я был совсем рядом, Катерина не тянулась под столом, чтобы коснуться моего бедра, а её нога не двигалась между моих ног, чтобы возбудить во мне желание.
Когда мы убрали со стола грязную посуду и начался фильм по телевизору, все дружно приземлились на диван. Хотя в камине горели дрова, было немного прохладно и мы накрыли пледами колени и ноги. Я сел на дальний конец дивана, Анна прижалась ко мне, а Катерина – к другому подлокотнику. Таким образом, двусмысленность не могла возникнуть по определению, и это было, несомненно, к лучшему. Катерина была красавицей, очень желанной женщиной лет пятидесяти, в этом не было никаких сомнений, но прежде всего – матерью моей жены.
Фильм длился почти два часа, и хотя несколько невольных зевков и клевков выдавали нашу усталость после долгого дня и сытного ужина, мы все дружно согласились, что просмотр второго фильма за вечер выглядел так же заманчиво, как и первый.
Однако усталость всё-таки взяла верх. Через несколько минут после начала второго фильма, ещё до того, как главный герой встретился со своим заклятым врагом, Анна уснула, положив голову мне на плечо. Катерина заметила это, я тоже, и мы обменялись несколькими забавными взглядами, слушая тихое похрапывание моей жены, которое
Полнолуние. Часть четвёртая.