проглотила, ее горло дрогнуло, а губы растянулись в довольной улыбке, когда она отстранилась, вытирая уголок рта.
— Вкусно, принцесса, — хрипло сказала она, ее голос дрожал от возбуждения, — мой белковый завтрак.
Лера спустила свои боксеры, обнажив свое лоно — гладкое, влажное, с полными губами и набухшим клитором. Она села на пол, опершись спиной о шкафчик, и раздвинула ножки, ее мощные бедра раскрылись, приглашая. Никита опустился перед ней на колени, его туфельки скрипнули по полу, а передник задрался, обнажая его все еще чувствительное тело. Его губы коснулись ее клитора, мягко лаская, втягивая его в ротик. Он сосал нежно, язык пархал по нему, обводя круги, а пальцы скользили по ее бедрам. Лоно Леры пахло соленой карамелью — сладко-соленым, опьяняющим ароматом, и Никита жадно глотал ее соки, его губы и язык работали ритмично, доводя ее до края. Лера стонала, ее хриплый голос эхом отдавался в кухне, ее грудь вздымалась, руки вцепились в его локоны, направляя.
— Да, вот так... — выдохнула она, ее тело напряглось, — здесь... Да... Сюда... Да-а-а-а...
Она достигла пика с гортанными криками, ее лоно сжалось, и струйный оргазм обрушился — горячие брызги ее соков, которые Никита ловил губами, его лицо стало влажным, а глаза блестели от удовольствия. Лера, дрожа, притянула его за подбородок, ее сильные пальцы подняли его лицо. Она склонилась, целуя его в губы — глубоко, жадно, их ротики слились, соединяя в поцелуе вагинальный секрет, сперму и пот. Вкус был соленым, сладким, их — смесь их страсти, их тел.
Они замерли, их дыхание смешалось, Лера прижала его к своей груди, ее руки гладили его спину под передником.
— Моя принцесса, — хрипло шепнула она, ее голос был теплым, довольным. — Завтрак подождет... ты — лучший десерт.
Никита, улыбаясь, прижался к ней, его туфельки все еще на ногах, передник смятый.
— А ты — мой король, — ответил он, и они засмеялись, их утро продолжилось в объятиях, омлет остывал на плите, а их любовь, полная игр и страсти, только разгоралась.
Друг моего детства