растягивала: "Вот, суки, тугое, но для вас разъебу." Кончала по три раза за стрим, сперма искусственная из игрушек капала, но это было мало – зависимость росла, пизда требовала больше, и я заказала новые игрушки, чтоб шоу стали грязнее.
Ещё через пару дней дошло до помпы – эта хуйня вакуумная для пизды, чтоб губы раздувала, как у порнозвезды. Я садилась на пол в ванной, чтоб не запачкать кровать, надевала помпу на пизду, качала воздух: "Смотрите, мальчики, пизда набухает, красная становится, как после толпы хуёв." Больно было, но кайфово – губы пухли, клитор выпирал, я стонала: "Ах, блядь, жжёт, но люблю, донатьте, уроды, чтоб я кончила!" Потом снимала помпу, пизда огромная, растянутая, и я пальцами её мяла, сок тёк по жопе. Зрители в экстазе: "Шлюха, теперь дилдо суй!" И я брала средний, вставляла, ебла себя, пока не squirted в камеру.
Но зависимость – сука, не останавливается. Шоу стали ежедневными, и я пошла дальше – большие дилдо, чёрные, как у негров, толстые, как рука. Вчера села на пол, ноги задрала, как на той фотке, которую потом слили, – одна нога вверх, пизда на виду, сиськи блестят от масла. Сначала помпу надела, накачала пизду до предела: "Видите, пердуны, губы как подушки, готова к большому хую." Сняла, пизда пульсирует, красная, мокрая. Беру огромный чёрный дилдо – 30 см, толстый, с венами, – мажу лубрикантом: "Сейчас растяну себя для вас, суки, смотрите, как входит." Пихаю в пизду – боль адская, но я толкаю глубже, матка чувствует, стону: "Ааа, блядь, рвёт меня, но кайф, ебите глазами!" В жопу ещё один сунула, маленький, но вибрирующий: "Двойной, уроды, кончаю от растяжки!" Трахаю себя яростно, тело дергается, сиськи болтаются, кончаю с криком, сок брызжет, дилдо вываливается, пизда распахнута, как после родов. Донаты рекой, мужики пишут "завтра фистинг, шлюха", и я знаю – завтра сделаю, потому что зависима, блядь, не остановлюсь, пока не разъебу себя совсем. А ты, сынок, если увидишь мои стримы, не суди – мама просто живёт.
Мама стала проституткой
Блядь, жизнь – сука такая, что иногда просто нет выхода. Я, твоя мама, всегда была той, кто вкалывал на рынке у этих кавказских ублюдков, торгуя их гнилой херней – помидорами, огурцами, всякой хуйней. Но бабки – копейки, а долги растут, как хуй в штанах. Муж твой отец давно уехал к молодухе, а ты, сынок, жрешь, как слон, и школу надо оплачивать. В один вечер я сижу дома, смотрю в пустой холодильник и думаю: "На хуй это всё. Я ещё не старуха, сиськи большие, жопа мясистая – пойду на трассу, встану, как шлюха, и заработаю нормально." Надела короткую юбку синюю, ту, что жопу обтягивает, куртку с мехом, под ней ничего – сиськи наружу, чтоб водилы слюни пускали. Волосы покрасила в белый, чтоб выглядеть как дешевая блядь из порнухи. Вышла на обочину, где фуры проезжают, встала у дороги, расстегнула куртку, показывая титьки – большие, тяжелые, с сосками, как вишни. Ветер дует, холодно, но я стою, курю, и жду, чтоб кто-то клюнул.
Не прошло и получаса, как тормозит машина – крутая тачка, внутри трое молодых кавказцев, лет по 20-25, здоровые, бородатые, с золотыми цепями и глазами, как у волков. "Эй, мамаша, сколько за час?" – орет один из окна, ухмыляясь. Я называю цену – двести баксов, чтоб не мелочиться. Они ржут: "Забирай её, брат, в сауну поедем, там разберёмся." Я сажусь назад, между двумя, они сразу лапы тянут – один сиськи мнет, как тесто, соски щиплет до
Танька Часть ?4 ПРИГОТОВЛЕНИЕ