Моя мама, Светлана, была типичной домохозяйкой — брюнетка с пышными формами, всегда в облегающих майках и с игривой улыбкой. Ей было за сорок, но она выглядела как звезда из порно: большая грудь, полные губы и эта вечная искра в глазах. Папа работал допоздна, часто в командировках, и мама скучала. Я знал её тайны — она любила флиртовать в соцсетях, переписываться с незнакомцами, но никогда не переходила грань. По крайней мере, так я думал.
Однажды вечером, сидя в своей комнате, я решил поэкспериментировать. Создал фейковый аккаунт в ВКонтакте: назвал его "Ахмед Дагестанец", поставил фото бородатого кавказца с татуировками и грубой ухмылкой. Профиль заполнил в стиле "настоящего мужчины": посты о машинах, бабах и как "русские бабы любят сильных". Я нашёл маму в поиске — она была онлайн, с аватаркой в купальнике. Сердце колотилось, но я написал: "Эй, красотка, такая сисястая, аж слюни текут. Что одна сидишь, мужик не трахает?"
Я ожидал, что она заблокирует или проигнорирует, но через минуту пришёл ответ: "Ха, грубиян. А ты смелый, кавказец. Муж есть, но... скучно иногда." Я опешил. Она флиртовала! Под аккаунтом Ахмеда я стал грубее: "Твой муж лузер, наверное. Покажи сиськи, шлюшка, или боишься?" Она помолчала, а потом прислала фото — то самое, где она в серой майке, задранной вверх, с огромной грудью на виду, губы надуты, глаза игривые. "Вот, смотри, но не трепись. Понравилось?"
Я не верил глазам — моя мама слала нюдсы фейковому грубияну! Переписка пошла дальше: я требовал больше, как Ахмед — "Разденься полностью, сука, хочу видеть твою пизду". Она слала видео, где ласкала себя, стонала: "Ахмед, ты такой жёсткий, мне нравится". Несмотря на папу, который спал в соседней комнате, она писала по ночам: "Муж не знает, но с тобой так возбуждает. Приезжай, трахни меня как шлюху". Я продолжал игру, чувствуя смесь вины и возбуждения. Она изменила — виртуально, но по-настоящему, с "кавказцем", который был её сыном. Семья рушилась, но тайна связывала нас крепче
Мама расплачивается с кавказцами
Я сидела на кухне, листала телефон сына, пока он спал мертвецки пьяным после очередной попойки. И тут — переписка. «Магомед, брат, дай ещё неделю, я отдам всё до копейки». 800 тысяч. Восемьсот тысяч рублей каким-то кавказцам из рынка. Я чуть не заорала. Этот дебил проебал всё на ставках и теперь ему яйца отрежут, если не отдаст.
Я знала, где их искать. Тот же подвал под шавермой на окраине, где они «решают вопросы». Надела короткое платье без трусов, сверху кожаная куртка, волосы растрепала — пусть сразу видят, что я не просто «поговорить» пришла. В сумочке — помада и презервативы. На всякий случай. Хотя я уже знала, что на всякий случай не понадобится.
Захожу. Пятеро. Все здоровые, бородатые, в спортивках. Магомед сидит во главе, как король. Урюпинска. Остальные курят кальян и ржут над каким-то видео.
— Ты кто такая? — спрашивает он, оглядывая меня сверху вниз.
Я снимаю куртку, платье сразу задирается, сиськи почти вываливаются.
— Я — мама вашего должника. Пришла закрыть долг. Всё. До последней копейки.
Они переглядываются. Один свистит.
— О как, — ухмыляется Магомед. — И как ты собралась закрывать, мамочка?
Я подхожу ближе, сажусь ему на колени, чувствую, как у него уже стоит.
— Так, как вы любите. Ртом, пиздой, жопой. Сколько угодно. Только сына не трогайте.
Магомед хватает меня за волосы, резко тянет голову назад.
— Ты уверена, шлюха? Мы не нежные.
Я улыбаюсь, облизываю губы.
— Я не нежная. Я грязная. Давай, проверяй.
Он кивает остальным. Меня ставят на колени прямо на грязный ковёр. Первый — здоровый такой
Все киношники - извращенцы! или киноманские скабрезности, написанные профессиональными искусствоведа 
