боли, другой под юбку лезет, пальцами в пизду тычет, мокрую уже от адреналина. "Русская шлюха, жирная, но сочная, " – говорят на своем, а я молчу, только стону, потому что бабки нужны.
Приезжаем в их сауну – частная, на окраине, парная, бассейн, комната с диванами и баром. Они меня раздевают сразу, куртку срывают, юбку стаскивают – я стою голая, пузо висит, сиськи болтаются, жопа трясется. Они сами раздеваются – хуи у них огромные, черные, волосатые, вены набухшие. Главный, звать его Аслан, толкает меня на колени: "Соси, сука!" Я беру в рот его хуй – соленый, толстый, еле влезает, давлюсь, слюни текут по подбородку. Он за волосы хватает, ебет в горло, как в пизду, до рвоты. Другие двое ржут, пиво пьют, один из них, Рустам, свой хуй мне в руку сует: "Дрочи, блядь!" Я дрочу, пока Аслан кончает – сперма горячая, густая, в рот льется, я глотаю, кашляю, часть на сиськи капает.
Потом они меня в парную тащат – жарко, потно, я сажусь на лавку, ноги раздвигаю. Они по кругу идут: сначала Аслан в пизду входит – грубо, одним толчком, растягивает, я ору от боли, но он хлещет по жопе: "Заткнись, шлюха!" Ебет меня раком, яйца по клитору шлепают, я кончаю, пизда течет, как река. Кончает внутрь, сперма вытекает. Следующий – Магомед, младший, он в жопу хочет: "Очко у тебя жирное, давай." Слюной мажет, хуй пихает – боль адская, как будто рвут, очко горит, но он вбивает по яйца, ебет, как бешеный, держит за бедра, синяки оставляет. Я реву, но они музыку врубили, никто не слышит. Рустам в рот сует, чтоб не орала – трое сразу: в жопу, в пизду нет, подожди, они меня вертят. Магомед кончает в очко – сперма сочится, горячая, смешанная с потом.
А потом, блядь, худшее – у Рустама с собой пес был, огромный кавказец, овчарка, злой, как черт. Они напоили меня водкой, я в хлам, лежу на полу сауны, ноги в стороны. Рустам ржет: "Давай, брат, пусть наша шлюха с собакой поиграет." Они пса подводят, он нюхает мою пизду, мокрую от спермы, и лижет – язык шершавый, грубый, по клитору скользит, я стону, потому что кайф, но стыд жжет. Потом Рустам пса направляет – хуй у собаки красный, узловатый, вылезает. Они меня держат, пёс на меня прыгает, лапы на плечи, хуй в пизду втыкает – дикий, быстрый, ебет, как машина, узел набухает, застревает внутри, я ору, кончаю от боли и унижения, пизда растянута. Сперма собачья льется, жидкая, много, смешивается с ихней. Они снимают на телефон, ржут: "Русская мамаша с собакой – топ контент!" Пёс слезает, а они снова по кругу – в очко, в рот, кончают на лицо, в волосы, по сиськам размазывают.
Утром они меня выкинули на трассу, с бабками в кармане, вся в сперме, очко и пизда болят, синяки везде. Я думаю: "На хуй, но бабки есть, завтра опять." А ты, сынок, не знай, мама просто работает.
Моя мама
Моя мама Вероника — 44-летняя брюнетка с короткой стрижкой, огромными силиконовыми сисками пятого размера и лицом, которое всегда выглядит так, будто она только что сосала хуй и ждёт добавки. Дома она ходит в кружевных поясах для чулок и больше ни в чём, соски проколоты, на шее всегда длинная цепочка с тяжёлым кулоном, который болтается между сисек, когда её ебут. Все думают, что она обычная начальница отдела в банке, строгая, в костюмах, с красной помадой. А на самом деле она — главная
На ковре у начальника.