– Ммм... – протянула она, разгибаясь и вытирая губы. – Ладно, братик, потом поиграем еще. Сейчас надо идти, а то мать сюда прибежит.
Она нежно прикоснулась пальчиком к члену и повернулась чтобы уйти. Открыв дверь, быстро глянула по сторонам, и выскочила наружу. Я же спешно натягивал штаны с трусами, опасаясь что кто нибудь увидит меня в таком виде.
Неожиданно дверь вновь приоткрылась, от чего я чуть в обморок не упал, поскольку, член упирался, никак не хотел прятаться, будто получил собственное сознание и теперь отказывался сидеть в темноте трусов. Но в проем снова просунулась головка сестры с каким-то вопросительным взглядом.
– А у тебя на кого встал? – Вопросительно прошептала Маринка. – На меня или на мать? Или на обеих?
Я сглотнул, и просто утвердительно покачал головой.
– Сначала на тебя, потом на нее, – решил добавить ясности. – Как-то так само получилось.
Честно признаться, я несколько устал смущаться. Прям, вот, надоело чувствовать себя актером, которому забыли сообщить что изменили текст пьесы (кардинально так изменили) и просто выкинули на сцену. Персонажи все те же, а происходит какая-то дикая вакханалия.
Я вышел из туалета только после того как полностью успокоился. Вернее смог помочиться и спокойно, а главное, надежно, заправить свой член обратно. Пока я пытался опустошить мочевой пузырь, решил что готов сыграть в такой абсурдной пьесе. Готов, так сказать, импровизировать, е-мае!
Будь что будет, подумал я, решительно открывая дверь. Правда, это сложно. Так сразу переключиться, перестроиться. Но я справлюсь, уверял я себя. Собственно, от меня ничего сложного и не требуется. Надо всего лишь не прощелкать момент и не выглядеть удивленным идиотом. Просто, воспринимать все как само собой разумеющееся.
Едва лишь ступив на кухню, я обратил внимание что мама закончила свой салат и вытирала руки, в то время как сестра стояла у плиты и что-то там помешивала.
– Что ты там ложкой елозишь? – иронично бормотала мама, заглядывая через плечо сестры. – Грибы давно сгорели...
Марина отмахнулась от ее слов как от назойливой мухи.
– Отстань! – прошипела сестра и сняла сковороду с плиты. – Занимайся своими делами.
Наверное, они бы еще долго обменивались колкостями если бы мы все не услышали как заревела моя маленькая племянница. Марина тут же, оставила свои кулинарные эксперименты и, резко выхватив у матери полотенце, убежала в комнату к своей годовалой дочке, на ходу вытирая руки.
Пробегая мимо меня, застывшего в проходе, хмурое и сосредоточенное лицо сестры сменилось хитрой улыбкой, когда наши глаза встретились. Я уже собирался последовать за ней как мама попросила меня помочь ей и сделать массаж спины, поскольку она так за сегодня устала.
Она снова села на табурет и призывно похлопала себя по напряженным плечам, как бы показывая где ей требуется массаж. Как бы мне не хотелось пойти за сестрой, но, возможность прикоснуться к маме, учитывая ее необычное поведение со мной, пересилила и даже вновь возбудила меня.
Обойдя стол с красиво украшенными блюдами, я подошел вплотную к маме и принялся осторожно разминать, как это принято называть у профессионалов, – воротниковую зону.
Нежно и плавно я давил пальцами, пытаясь нащупать воспаленные или застоявшиеся мышцы и неотрывно смотрел на растянутый воротник маминой футболки. Когда-то это была отцовская одежда. Я даже вспомнил что он ее выиграл на каком-то корпоративе, но, при этом, никогда не носил, потому что по размеру она могла подойти только как чехол для дивана – настолько огромная была. Ну, ладно... это я загнул слегка, конечно, но шестьдесят-последний размер, это точно. Да и качество ее было очень сильно ниже
Жара в офисе.Часть первая.