Мне было нечего делать и я решил собрать разбросанные вещи. Быстренько засунул все обратно, достал телефон, собираясь посмотреть что нибудь смешное в телефоне. Дабы, так сказать, отвлечься. Но не успел я и пару раз хохотнуть над какой нибудь ерундой, как в комнату вошла Мама. Она совершенно естественно, словно ничего на кухне не было, закрыла дверь и ласково подмигнула мне. Абсолютно нормально, будто мама просто рада видеть сына.
– Сейчас пойду мыться, – проговорила она, открывая шкаф купе. – Надо белье чистое взять, а то опять забуду.
Я спустил ноги с кровати, собираясь выйти из комнаты, чтобы не мешать ей. Поскольку привычки вбитые с детства так просто не отвергнешь. Они вырезаны на подкорке. Меня с детства приучили что нельзя смотреть как женщины переодеваются или ищут в шкафу во что переодеться.
Но мать, очевидно, не хотела чтобы я уходил. Она бросила на кровать комплект нижнего белья. Черного кружевного белья с красными узорами.
– Смотри какую красоту я себе купила, – сказала она и повернулась ко мне. – Как думаешь мне пойдет?
Ручка двери, за которую я уже схватился, показалась какой-то скользкой.
– Да, красиво. Наверное, пойдет, не знаю. – Мне было сложно ответить что нибудь более вразумительное. Я вообще не понимал какого хрена происходит и опять впал в ступор.
Дальше вообще пошел какой-то беспредел. Мама неожиданно сняла свою убитую футболку и осталась передо мной топлес. Совершенно не стесняясь при этом, ёж твою медь! Крупная, чуть отвисшая грудь с темными выпуклыми сосками. Соски большие, манящие. Они, будто в замедленной съемке, стали расти и удлиняться в мою сторону, словно голодные тянулись к тому кто их сможет приласкать.
Моя рука, с зажатым в ней телефоном, самовольно потянулась к ним, но не успела. Мама приложила бюстгальтер к своей большой груди и покрутилась передо мной.
– Ну как, хорошо сидит, ничего не выпадает?
Я мог только мычать и кивать, поскольку был немного шокирован. Да кого я обманываю... я, натурально, охренел!
– Отлично... – сглотнул я. – Просто супер!
– Ну и замечательно, – проворковала мама и, откинув верхнюю часть комплекта на кровать, ловко сняла с себя юбку с трусиками. Вот тут я почувствовал удушение и легкую контузию. Крепче взялся ручку двери и ни зачто бы не дал ей открыться, будь там хоть вся армия мордора.
Ну что вам сказать?
Вагина! Влагалище! Пизда! Киска! Возможно, даже, половая щель (ну, это на любителя, конечно)!
В любом случае, что бы там ни было, это было прекрасно. Несильно заросший лобок, словно его бреют раз в две недели, и пухлые губки. Они бесстыдно расходятся в стороны и показывают довольно большой, по сравнению с Ольгиным, клитор. У нее вообще его не видно, если честно. Там реально просто щелка и все. А тут серьезный инструмент, если можно так выразиться.
Рассмотреть лучше не получилось, мать прикрыла свою промежность трусиками из комплекта, как бы примеряя их. Узкие и прозрачные, они, откровенно говоря, мало что будут скрывать, когда их наденут.
– Думаю, трусики тоже мне пойдут. Как думаешь? – Она проговорила это так буднично, будто спрашивала какие у меня оценки. – Надо только мою девочку побрить.
Я с трудом оторвался от созерцания маминого неглиже и мы встретились взглядом. Нет, она не была спокойна и нерушима, как я подумал. Ее поза была непристойна. Ее глаза были похотливы. Ее мысли были развратны.
– Отличная девочка, тебе идет, – сумбурно выдохнул я и тряхнул головой. – В смысле, я не успел рассмотреть... то есть, я хотел сказать...
Мама кокетливо, но напряженно рассмеялась, давая понять, что
Грехи Молодости