из лагеря в Нотабир. Никаких следов боя и никаких новостей от Рабины. Хассика также приказала нам охранять женщину, которая заточена в подвале этого дома, - бодро сообщила Робану одна из амазонок, не обращая внимания на остальных.
Робан снова пожал плечами. - Идите, а если проголодаетесь, то кухня будет справа, после небольшого коридора.
Они смотрели, как амазонки уходят, и переглянулись между собой.
— В фантазиях это захватывающе, но в реальности встреча с амазонкой – довольно опасный опыт, - вздохнул Киприен.
— Я никогда не видел никого, кто бы лучше владел луком, чем эти амазонки. Теперь, когда я об этом думаю, они и с дубинкой неплохо управляются, - размышляет Робан.
— Ты очень странный человек, мой друг, - заявил Кибриен, покачав головой.
Братья Канбьерра разразились хохотом, а Робан повернулся и уставился на север. Трое мужчин проследили за его взглядом, но ничего не увидели. Вдруг раздался звук, словно стеклянная башня разбилась от удара молота великана, и откуда-то из центра Нотабира в небо вырвался фонтан света. На мгновение свет образовал радугу на чистом голубом небе, а затем просто исчез.
— Великая Мать, что это было? - вздохнул Киприен.
— Дверь была открыта, и в нее вошла судьба, - ответил Робан.
После того как Менджа и Денисса закончили завтрак, они разграбили кухню и кладовую. С помощью Нигуллы и Патессы они нагрузили двух лошадей собранной едой. Даже Боско вез переполненную седельную сумку. Теперь, когда они ехали в приют, Менджа радостно болтала без умолку, а Денисса пыталась понять, с кем она разговаривает – с Боско или с богиней в своей голове.
— Жрецы злые и толстые, и им не достанется ничего из еды. Они сказали, что они жрецы Гании, Великой Матери, а ты – Гания, и ты такая же девочка, как я. Один из них сказал, что Гания хочет, чтобы они получили всю еду... Если ты никогда не разговаривала ни с кем из них, значит, они лгут и крадут еду у детей... Я знаю, что это не твоя вина, но это неправильно, что они используют твое имя, чтобы делать такие подлые вещи, как воровство и ложь... Мы можем спросить Дениссу, она эксперт в вопросах добра и зла... Денисса, ложь и воровство – это плохо, верно?
Денисса увидела вопросительный взгляд Менджи и сглотнула. Одно дело – учить шестилетнюю девочку правильному и неправильному. А учить всемогущую богиню – совсем другое. Но ведь это было совсем другое, или нет? Однако она знала, что за зелёными глазами Менджи Гания ждёт её ответа.
— Да, Менджа, ложь и воровство – это плохо, но иногда люди не знают правды и совершают ошибки. Жрецы Гании, наверное, не знают, что она такая же девушка, как ты, и... - Денисса остановилась.
Денисса не сомневалась, что священник, с которым они встретились накануне, был лживым и вороватым мерзавцем. Она видела то же самое, что и Менджа, так почему же она пыталась оправдать священника? Денисса знала ответ, и это ее злило. Она привыкла равняться на жрецов, и не только на жрецов, но и на всех, кто обладал властью и авторитетом. Им позволялось делать все, что им заблагорассудится, потому что она ничего не могла с этим поделать. Денисса поняла, что оправдывает не священника, а собственную беспомощность. Просто... это было уже не так. Она видела больше силы, чем жрец мог себе представить, и за глазами Менджи богиня ждала ее совета.
— Неважно, что жрецы Гании не знают, что их богиня – маленькая девочка. Они крадут еду у сирот, и это неправильно. Они утверждают, что действуют
Доброе утро Киска