комнату. Северная стена дома была пробита, и большая ее часть рухнула под тяжестью верхнего этажа. Он боялся, что и остальная часть дома рухнет, похоронив его и братьев. Они шли за Робаном, но тот каким-то образом внезапно растворился во тьме, которой не должно было быть в яркий солнечный день.
Он добрался до дыры в стене и выглянул наружу. О том, что дом может рухнуть, он забыл, когда ему пришлось пригнуться, чтобы не попасть под летящий безголовый труп. Когда он снова выглянул, в трех ярдах от него стояла жрица с дикими жестами и песнопениями. Киприен никогда не узнает, чего она добивалась. Стрела пронзила ее шею и преждевременно оборвала ее песнопения, жесты и жизнь.
Следующей его внимание привлекла группа мужчин и женщин в черных одеждах, вооруженных серпами. Они распевали молитву и слаженно размахивали серпами, шагая в темную сферу бешено пляшущих теней. У Киприена Канбьерры никогда не было повода задуматься о своих убеждениях, лишь изредка давая повод для праздника. Наблюдая за тем, как из темной сферы вылетают конечности и другие части тела, он пришел к выводу, что вера в богов, вероятно, не слишком полезна. Может, Атея и Робан Магон и были богиней и богом, но ему не было нужды верить в них. Хаос и разрушение стали реальностью в его мире.
Он чувствовал, что потратил достаточно времени на бессмысленные размышления. Когда братья подошли к нему сзади и один из них спросил, что происходит снаружи, Киприен лишь пожал плечами, взял двуручный боевой молот, который носил на спине, и вышел на улицу. Он не знал никаких молитв, и его боевым кличем было просто имя его семьи, поэтому он прокричал – КАНБЬЕРРА - и напал на ближайшую группу священников.
Робан взмахнул своим оружием, и его топор и меч скрестились ровно в двух дюймах под подбородком жреца Кхора. Хотя его голова осталась на месте, по выражению его лица было видно, что с ним произошло нечто, изменившее его жизнь. А затем в лицо стоящего рядом с ним человека вонзилась стрела. Падение смертельно раненных собратьев толкнуло священника, и его отрубленная голова упала на землю, а следом за ней и остальное тело.
Эти двое были последними врагами, и барабанный бой в голове Робана постепенно затих. Он все еще слышал слова, но теперь уже как слабеющее эхо:
— Сожгите их!. .. УБИТЫ... Я ОБЪЯВЛЯЮ ВОЙНУ. - Наконец-то он мог видеть не только цели. Оглядевшись, он обнаружил, что стоит посреди дороги рядом с перевернутыми воротами – входом в сад перед обшарпанным двухэтажным домом. Дорога была усеяна трупами. Местные жители, жрецы и жрицы в рясах и плащах, но некоторые из них были облачены в полные доспехи. Робан улыбнулся: ему нравилось смотреть на напоминания о кровавой бойне. Затем он увидел Боско. У пса была глубокая рана на правой задней лапе, и он медленно хромал в сторону поваленных ворот. Робан нахмурился, предвкушая шумный переполох, который вызовет рана. Откуда ни возьмись в его объятия прыгнула женщина, и ее пылкие поцелуи подняли ему настроение.
— Несколько воинов погибло, еще несколько ранено, но Боско – единственный из нашей семьи, кто пострадал! - промурлыкала Дженайя между поцелуями.
Робан и, вероятно, все остальные на многие мили вокруг услышали пронзительный крик, который подчеркивал вторую часть ее сообщения.
— БОСКО РАНЕН! Помогите! Где Яне? БОСКО РАНЕН!
Робан наблюдал, как маленькая, но удивительно волосатая, взволнованная девочка сначала набросилась на Боско, а затем отчаянно вцепилась в шею огромного боевого пса. Денисса следовала за ней по пятам и изо всех сил старалась успокоить и утешить рыдающую Менджу.
Школа 42. Часть1. Начало.