контроль не нарушился, и никто не погиб. Они – одно целое, и это было общее решение - оставить ее в живых, оставить друга в живых. Никто не безупречен, и тебе это тоже известно. За все нужно платить, и я заплачу. Я начинаю медленно и на сегодня оставила более унизительные действия трем спящим красавицам, но я заплачу сполна, - спокойно произнесла Яне.
— Ты не обязана, зачем ты это делаешь? - спросила Атея. из ее голоса исчез весь гнев.
— Мне напомнили, что я тоже должна принять решение. Это мое решение, - ответила Яне.
— Это было очень трудное решение; я слышала жалкие звуки твоих страданий по всему коридору. Теперь, когда я вижу тебя сверху на твоем хозяине, которому помогают твои служанки, я понимаю, как трудно тебе было смириться с тем, что ты рабыня, - ласково прокомментировала Атея.
— Я же говорила, что начинаю медленно! Кроме того, я все еще такая, какая есть, и мне нужен нежный и понимающий хозяин, - надменно ответила Яне.
— Если ты хочешь оставаться сверху, то хотя бы двигай бедрами. Непослушная рабыня – это хорошо, но ленивая и непослушная – плохо.
Они услышали, как Робан что-то пробормотал, но звук был приглушен, так как его рот был прижат к одной из сисек Мейры.
— Ты услышала своего нежного и всепрощающего хозяина. Шевелись, рабыня! - Атея рассмеялась и звучно шлепнула Яне по заднице.
— Да, господин, - ответила Яне, ее глаза метали кинжалы в Атею, но она снова задвигала бедрами.
Хассика проснулась. Она не знала, почему проснулась, но в любом случае это была плохая идея. Болела голова, болел живот, болела каждая часть тела. Яне сказала, что она переживет свое искупление, и, похоже, так оно и было. В данный момент она не была уверена, что это хорошо. Она попыталась открыть глаза, но один был опухшим, а второй не намного лучше. По тусклому свету в комнате, сквозь туман чудовищной головной боли она поняла, что сейчас, должно быть, очень раннее утро. Она застонала, когда к ней вернулись воспоминания о прошлой ночи. Она не хотела их видеть и боролась, но одно из них оказалось слишком стойким, чтобы его можно было изгнать. «Спасибо, - это были последние слова Дженайи, прежде чем она оставила ее на земле избитой и изломанной. «Не за что», - подумала она, но не почувствовала такого жесткого ответа. Все, что она чувствовала, - это боль.
Внезапно Хассику охватило какое-то чувство. В ее комнате кто-то был. Ее инстинкты были здоровы, и она напряглась, реагируя на возможную опасность. Она с шипением выдохнула сквозь стиснутые зубы. Напряжение мышц вызвало приступ жгучей боли. Следующим, что она почувствовала, было прохладное прикосновение влажной ткани к ее ушибленному лицу.
— Лежи спокойно, я не причиню тебе вреда.
Это был знакомый женский голос, и Хассика посмотрела своим единственным, не совсем бесполезным глазом.
— Чалисса, что ты делаешь в моей комнате?
— Сначала я подняла тебя с пола и уложила на кровать. Это было нелегко для меня, ты крепкая женщина. Сейчас я промываю твои раны и прикладываю холод к синякам, - ответила она.
— Спасибо, но почему ты пришла в мою комнату?
— Потому что я хотела спросить тебя кое о чем, но когда я нашла тебя, ты не выглядела способной ответить на вопрос.
Голос Чалиссы был таким же спокойным и нежным, как и ее успокаивающая забота о распухшем лице Хассики. И все же Хассика каким-то образом знала, что ей не понравится отвечать на ее вопрос, но в то же время понимала, что от этого никуда
Drunk Passions