была не единственной, кто последовал за братом и сестрой.
У восточных ворот города их встретила группа всадников, главы клана Каллганнен и разные члены семьи, один из которых – Киприен Канбьерра.
— Надеюсь, вы не возражаете против нашего сопровождения, как вы понимаете, нам очень любопытно познакомиться с нашими союзниками, - сказала им Гиллин после короткого приветствия.
— Не только любопытно, но и от звука этих рогов у меня поджилки сводит. Норгары редко совершают набеги на побережье Вернии, а в моей жизни и вовсе никогда, но я помню истории, которые рассказывали мне в детстве родители, бабушка и дедушка, - добавила Синхейд.
— Я пришел посмотреть на всех светловолосых женщин Норгара. Не смею надеяться, что они будут выглядеть так же мило, как наша Верховная защитница, но мне нравятся и высокие женщины, - сказал Киприен и расхохотался, увидев взгляд, брошенный на него Атеей.
— Единственные женщины, которых ты можешь увидеть в военном лагере Норгара, - это пленницы, которых они подобрали по дороге. С ними обращаются как со скотом, и лишь очень немногие из них выживают и возвращаются в Кургат. Обычно для того, чтобы провести остаток жизни в одном из борделей Фальката, - сухо ответил Робан.
Выслушав брата, Атея перестала зыркать на Киприена и задумчиво пробормотала про себя. - С ними обращаются как со скотом - это мне кое-кого напоминает, и, кажется, это хорошее решение, чтобы избавиться от нее.
Люди, ехавшие рядом, услышали ее, но никто не стал расспрашивать, и через некоторое время их группа прибыла на окраину возникающего лагеря Норгара. С того места, где они ехали, до самого горизонта, пересекая холмы Вернии и проезжая через ее долины, они видели, как к лагерю стекается непрерывный поток норгарцев. Сотни людей уже деловито ставили палатки. Другие копали ямы или занимались укреплением лагеря рвом и частоколом. Их число росло по мере того, как прибывало все больше и больше норгов. Ворота, к которым подошла группа, судя по всему, планировалось сделать башенными, и их строительство было еще далеко от завершения. Однако их уже усиленно охраняли, и как только их группу заметили, затрубили рога, и воины со всего лагеря устремились к воротам.
За тридцать ярдов до ворот группа остановила лошадей и стала ждать. Когда суматоха улеглась, у ворот стояло около двух сотен воинов. Трое мужчин выделились из общей массы и направились к их группе. Двоих из них Робан видел раньше, а третий был незнаком. Трое остановились перед его лошадью.
— Вождь, - приветственно кивнул Горн Накасс. - Мой брат Огнар приказал мне доложить тебе. Он и две тысячи воинов останутся на побережье, чтобы охранять корабли. Триста двенадцать боевых кораблей Норгара высадились на побережье. Каждый клан последовал призыву к оружию. Пятьдесят четыре тысячи норгарцев будут сражаться за тебя.
Робан ничего не ответил и посмотрел на человека, которого не видел до сих пор. Он был еще крупнее Горна, но определить его возраст было невозможно. Единственный из троих, кто был в полном доспехе, он носил шлем с защитой для носа и глаз, а видимые части его лица были отмечены множеством шрамов. Плечи, спина и грудь были укреплены стальными пластинами, а к спине пристегнут большой круглый щит. На поясе висели боевой топор и меч, но главным украшением была короткая железная цепь, обвивавшая голенище его левого сапога. Он был одним из Таргов.
Робан наблюдал за третьим человеком, жрецом, и он даже запомнил его имя – Рак Элгорн. Тот заметил, что Робан сосредоточен на нем, и сделал шаг вперед.
— Робан Магон, по твоему собственному признанию, ты не сын
Мой любовник из Испании