— Мы не станем ни кормить их, ни отдавать на съедение хоррикам, - вмешался Робан.
Все повернулись к Робану, Норгар нахмурился, а женщины клана растерянно переглянулись.
— Дурхети избиты и разоружены. Отправьте их домой, - сказал им Робан.
Выражение лица Норгара еще больше помрачнело, а женщины вопросительно посмотрели на Атею.
— Вы слышали моего брата. Это был приказ, а не предложение, и вы подчинитесь, - крикнула Атея, демонстрируя свой гнев.
Женщины поклонились и ушли, не сказав больше ни слова, но Норгар остался.
— Норгар не жалеет своих врагов. Будешь ли ты жалеть их, когда они вновь вооружатся и будут сражаться против тебя? - спросил он.
— Ты знаешь о сострадании больше, чем я, и должен помнить об этом, когда говоришь со мной.
Голос Робана был жестким и холодным, но воин отшатнулся не из-за его слов, а из-за пустоты, которую он увидел в его глазах. Заглянув в пустоту, Норгар поверил, что в глубине тьмы ему не найти сострадания или вообще каких-либо чувств. Он ушел, убедившись, что жалость – не слабость его вождя.
— Если мы ничего не предпримем, то скоро этот непостоянный союз распадется, - сказала Атея, наблюдая за молчаливым отступлением воина. - Я знаю, что Норгар не бросит своего вождя, и кланы Галлана тоже не перестанут защищать свою родину, но нам нужно, чтобы они сражались вместе. И даже не напоминай мне об Огузи, они уже практически потеряны.
— Ты же знаешь, как плохо я отношусь ко всем этим эмоциональным вещам, включая политику, и все равно ты привела их ко мне, - пожаловался Робан.
— Не напоминай мне об этом, - вздохнула Атея. - Но нам нужно что-то делать.
— В твоем гареме нелады, в альянсе беспорядки, повсюду ссоры, драки и сражения. Даже войны с Мантакином оказалось недостаточно, нужно было подключить божественную семью. Дорогая кузина, ты игнорируешь очевидное, - самодовольно заметила Яне.
— Просвети меня, Яне. Что для тебя очевидно? - сквозь стиснутые зубы спросила Атея.
— Это ты. Я не обвиняю тебя, это твоя природа. Мне просто интересно, почему ты не можешь насладиться хаосом, который устроила, - любезно ответила Яне.
— Не сегодня и, возможно, не завтра, но однажды я убью тебя, - прошипела в ответ Атея.
— Хотя она права, конечно, мне придется наказать свою непокорную рабыню за этот проступок. Не могу же я допустить, чтобы рабыня говорила правду без моего разрешения, - усмехнулся Робан.
— Я знаю, что она права, но все равно когда-нибудь убью ее, - проворчала Атея.
Пока эти трое продолжали свой путь домой, из лагеря Огузи выехала группа всадников. Во главе с фузаном Джаргисом они направлялись к границе Туларкиса и на тайную встречу с Великим фузаном Рогунатой. Атея ничего не знала ни о встрече, ни о ее цели, и весьма сомнительно, что это знание доставило бы ей удовольствие.
Чувства
Менджа лежала, свернувшись калачиком на боку, под ясенем в саду поместья, которое они называли своим домом. Ее спина прижималась к боку Боско, который дремал позади нее. Ее глаза были открыты, но взгляд был пустым.
— Я не понимаю. Ты любишь Атади и хочешь, чтобы он был твоим папой. Он тоже любит тебя и хочет быть твоим папой. Почему ты грустишь?
— Потому что это неправда, я бастард, — ответила Менджа, всхлипывая.
— На Калмире нет драконов, фей и бастардов. Я никогда их не создавала.
— Если нет бастардов, то кто мой отец? — спросила Менджа.
— Атади.
— Нет, мой настоящий отец!
— Атади — твой настоящий отец.
— Ты лжешь. Он никогда не встречал мою маму до моего рождения. Я не его
Орловские партизаны - часть 9