— Хотя это и не льстит, но заставляет меня чувствовать себя особенной, - призналась Сурисса и тоже разразилась хохотом.
Робану не нравилось быть объектом их шуток так же, как и женщинам. Его вспыльчивость росла, а вместе с ней росло и его мужское достоинство. Любопытный взгляд Сурейсы был прикован к его набухающему и твердеющему члену, но Атея смотрела в глаза брата.
— О-о-о, кажется, зверь начинает испытывать романтические чувства. - Атея смотрела на брата, приближающегося к кровати, и ее собственные глаза теперь сияли.
Достигнув кровати и встав между ее ног, Робан посмотрел на распростертую фигуру Суриссы, лежащую перед ним; обнаженную, прекрасную и – как она и заявляла – готовую. Он забрался на кровать, поставил колено между ее ног и склонил свое тело над ней. Головка его члена коснулась небольшой копны коротких волосков, украшающих ее бугорок. По обоим пробежала дрожь от этого первого соприкосновения тел. Он прополз еще немного вперед, и головка его члена скользнула по ее животу, оставив на нежной коже влажную дорожку выделений. Оказавшись лицом к лицу с ней, он медленно опустил свое тело. Их губы почти соприкоснулись, и он на мгновение закрыл глаза, предвкушая поцелуй. Но поцелуй так и не состоялся.
— После того как ты заставил меня ждать несколько часов, ты наконец пришел сюда, благоухая запахом другой женщины. Неужели ты веришь, что я буду просто лежать и позволять тебе трахать меня. Я так не думаю!
Он услышал голос Суриссы, но не из-под себя, а с левой стороны кровати. Открыв глаза, он увидел только подушку на месте ее лица. Застонав от досады, он позволил себе упасть и снова застонал, почувствовав на одеялах ее тепло, но не ее тело. Он уже знал, кто стоит слева от него, но странное эхо его стонов донеслось с правой стороны, и он повернул голову, чтобы посмотреть.
Атея была застигнута врасплох внезапным изменением ситуации, как и Робан, и ее стон разочарования совпал со стоном брата. Она увидела Суриссу, стоящую у кровати. Атея подумала, что она выглядит сексуально, скрестив руки под сиськами и выставив бедро в сторону. Однако выражение ее лица явно выражало неповиновение, а Атея была нетерпелива и возбуждена. Поэтому она посмотрела на брата.
Робан лежал на боку, не сводя с нее взгляда, и ухмылялся. Она знала эту ухмылку и с радостным визгом запрыгнула на кровать и бросилась в объятия брата. Ей потребовалось всего лишь мгновение, и она переделала ситуацию и их позы по своему вкусу. Облокотившись на его талию и наклонившись вперед, Атея терлась о него животом и грудью, как кошка в течке. Учитывая ситуацию, это, конечно, было несколько противоречивой аналогией, и их зрители не замедлили выразить свой протест – громко.
— Эй! Что ты делаешь, Атея? - Крик Суриссы прозвучал скорее как обвинение, чем как вопрос.
Ошеломленная ее резким выпадом, Атея села и окинула ее недоуменным взглядом.
— На что это похоже? Как и ты, я ждала несколько часов. Мне очень хотелось увидеть, как вы двое трахаетесь в первый раз, но вы, очевидно, решили иначе. В отличие от тебя, я все еще возбуждена и хочу трахаться. Этим я и намерена заниматься, пока не отрублюсь с улыбкой на лице, - ответила Атея совершенно искренне.
Тыкая пальцем в лицо Атеи, Сурисса горячо возразила:
— Ты сказала, что мы не можем спустить ему с рук такое наглое поведение. Что его безрассудство переходит все границы и что он должен сам почувствовать, какую боль причиняет другим. Ты пытаешься исправить недостатки своего брата, трахая его?
Моя сладкая стерва