Галлан, фузаны Огузи и Барен Монгель. Все они ждут тебя. Разведчики прибывали всю ночь, пересказывая друг другу страшные истории о наступающей армии. Теперь они здесь и ждут, что ты развеешь их тревоги и расскажешь, что делать, - поправила Хассика.
Атея села на живот Робана, скрестила руки под грудью и заглянула ему в лицо.
— Что ж, брат, надеюсь, ты нашел ответы на свои вопросы. Ты – генерал, спустись и скажи им, что делать.
— Ты просто умеешь мотивировать подчиненных, - улыбнувшись, ответил ей Робан.
Несмотря на ее холодный тон, красивая картина перед ним подняла его настроение. Приподняв торс, он поцеловал бойкие стимулы работы в их бледно-розовые вершины.
— Притворщик! Сегодня будет большая битва, тебе не нужны мои маленькие сиськи, чтобы мотивировать тебя, - ответила Атея, но приняла поцелуи с улыбкой.
— Вы оба очень милые сегодня утром, но это не поможет. Они боятся и должны помнить, что вы страшнее наших врагов, - критически заметила Хассика.
Атея повернула голову и увидела, что Хассика стоит у входа и озорно ухмыляется.
— Тебе тоже нужно напоминать, Хассика? - Ее глаза утратили тепло, пока она говорила, а голос был похож на трескающийся лед, что соответствовало холоду.
Хассика расширила глаза, наблюдая за превращением.
— Ростом с обезглавленного карлика, весом не больше чайкиного дерьма, и все равно мне хочется наложить в штаны, когда я смотрю и слушаю тебя. - Хассика разочарованно вздохнула и повернулась, чтобы уйти. - Я пойду и скажу им, что вы придёте.
— Спасибо, милая, мы спустимся через минуту, - ответила Атея, снова улыбаясь.
Весна вернулась, и птицы запели.
Патесса и Нигулла провели союзных вождей в самую большую комнату поместья. Они обставили ее примерно как тронный зал. Все сиденья были выровнены в соответствии с одним креслом у дальней стены напротив входа. Вожди не смешивались, занимая свои места, и подозрительно поглядывали друг на друга. Между этими союзниками не было дружбы, и в большой комнате чувствовалось напряжение. Время проходило в почти полной тишине, нарушаемой лишь звуками, когда кто-то брал еду или напитки, расставленные на столах. С появлением хозяев все взгляды в комнате сфокусировались. Как ни велико было напряженное ожидание, но зрелище процессии, входящей в зал, было более чем достойным. Они не просто вошли, они вторглись, разделили и завоевали.
Гигантская фигура Робана не давала покоя чувствам. Казалось, от его присутствия исчезает свет, оставляя после себя пустоту, которую невозможно охватить взглядом. Атея вошла следом за братом. Она была одета в облегающую черную кожу, ее белые волосы сияли, словно корона света, и струились по спине потоками сияющего серебра. Цепи, украшавшие костюм, при каждом ее шаге издавали слабый металлический звон. Ее бледно-голубые глаза не обращали ни на кого внимания, пока они вместе шли через центр зала, направляясь прямо к единственному месту в его дальнем конце. Красавица и чудовище, импозантная пара, достойная всеобщего внимания.
Неоспоримая истина, но присутствующим в зале было невозможно сосредоточиться только на этой паре брата и сестры. Это означало бы игнорировать нереально красивую богиню, словно плывущую по комнате. Яне оставила своего хозяина, когда они вошли, и пошла вдоль левой стены, за спинами сидящих фузанов Огузи. Кроваво-красное платье, в которое она была облачена, было не более чем вуалью, и при каждом движении ее тело шептало обещания божественного наслаждения. Ни один человек не мог надеяться пережить такие ощущения, но с удовольствием умер бы за них.
Отвлечение внимания в правой части комнаты не было связано с плотскими утехами, но кошачья грация большого серого Патрана, запрыгнувшего на стол, легко нашла своих внимательных поклонников. Издавая глубокое, ровное мурлыканье,
На дне рождения