Фея и Малдурин, вы все подстроили, а я не соглашалась на этот план. Я бы никогда не согласилась, - сказала Ниоме, гневно глядя на смеющегося бога справедливости.
— Балхор и Мессайя тоже знали об этом. И мы пытались остановить ее. Я предупредил Ганию, а Фея поговорила с Обманом, - ответил Малдурин.
— Целью было Разрушение, почему вы не предупредили его или хотя бы его сестру, Хаос? - спросила Ипохона.
— Я вторгся в разум Менджи, чтобы поговорить с Ганией. Неужели ты думаешь, что я мог бы сделать это с Хаосом или Разрушением и вернуться, чтобы поговорить об этом? - спросил в ответ Малдурин.
— Хватит, мы же не дураки! Я четко помню, что мы все договорились больше не пытаться совершать покушения. Вы могли бы остановить Обман, если бы действительно захотели, но вы этого не сделали. А теперь расскажите нам, почему, что произошло и, самое главное, почему мы не были посвящены в изменение планов, - потребовала Эбора.
— Мы боялись, что если убьем Робана, сосуд, то Разрушение может прийти к нам и уничтожить наше благочестивое существование. Мы получили послание от Робана. Оно было громким и ясным, но, возможно, вы его не слушали. В нем говорилось: «Разрушению не нужно уничтожать вас, я способен уничтожить мир, и вы ничего не сможете с этим поделать. Без мира вы не боги и все равно останетесь никем, - спокойно ответила Фея. - Мы боремся за выживание, и мы проигрываем. Изменился не план, а то, на что мы готовы пойти, чтобы выжить. Мы не остановили Обман, потому что знали, что ее план провалится. Мы знали то, чего не знала она. Осколок Атисеоса способен заключить в себе человеческую душу, но Робан больше не человек. Он бог, новый бог.
— Откуда вы знаете, и что вы подразумеваете под «новым богом»? - спросила Эбора.
— Люди видят сны, но Робан больше не видит снов, - заявил Малдурин.
— Робан, человек, слился с Разрушением. Они стали чем-то новым: существом с человеческими желаниями и потребностями, но без души, и с силой и намерениями Разрушения, горящими внутри него. Новый бог, и как бы ты его назвал? - спросила Фея.
— Тот, кто не должен был родиться, - хмыкнул в ответ Хор.
— Где он сейчас? - поинтересовался Инджонтас.
— В подземном мире, и если Балхор преуспеет, он останется там навечно, - ответил Малдурин.
— Если Балхор преуспеет? Что Мессайя думает об этом плане? - спросила Ниоме, но никто не ответил. - То же самое думала и я. Балхор – всего лишь очередная пешка в вашей игре, пешка, которой можно пожертвовать, как и вашей дочерью. Ложь внутри лжи. Я не настолько умна, чтобы разглядеть вашу паутину лжи, но я больше не хочу в ней участвовать. Я устала, Фея. Когда-нибудь, когда все твои планы удадутся и ты наденешь корону, которую так щедро заслуживаешь, я склонюсь перед тобой. Но не зови меня больше, пока этот день не настал.
Никто не проронил ни слова, и Ниоме в молчании покинула собрание богов.
— Она – мать, а вы сражаетесь с ее детьми. Она не может быть вашим союзником. Отпустите ее, - сказала Ипохона, как только Ниоме ушла.
— Ты тоже мать. Яне, Подчинение, она твоя дочь и выбрала сторону Хаоса и Разрушения. Поэтому мы тоже будем с ней бороться. А ты? - спросила Эбора.
— Ооо, я тоже не ваш союзник, но не волнуйтесь, я не буду сражаться или предавать вас. Я даже помогу с вашими планами, если вы меня попросите. Я помогу, а
Гости