— Мы разговаривали, когда в него попала эта стрела. Ни одно оружие не пробивало его новые доспехи, ни одна стрела не оставляла на них царапины, но эта пробила его грудную пластину...
Атея прислушалась, повернувшись спиной к группе, и увидела Менджу. Она сидела в нескольких ярдах от нее, но не слишком далеко, чтобы слушать. Девушка сидела, скрестив ноги, между передними лапами Боско, и тень его огромного тела нависала над ней. Она, казалось, потеряла всякий интерес к окружающему и перебирала перед собой несколько камней. В центре лежал блестящий белый камень, а вокруг него она раскладывала камни поменьше. Атея почувствовала благодарность: Гания ушла в другое место и забрала с собой Менджу.
— . .. Его ударили ниже ключицы, и рана не должна была быть смертельной, но Робан упал. Яне сказала, что его душа ушла, и я должна отдать тебе стрелу, - закончился доклад.
Атея повернулась лицом к Дженайе и протянула руку. Серые перья и гладкое, прямое древко из тисового дерева. Атея разглядывала наконечник стрелы с хрустальными осколками, когда услышала новый голос.
— Не похоже, но это предложение мира.
Женщина верхом на внушительном сером дестриере стояла не далее чем в пяти ярдах от них. Никто не слышал и не видел ее приближения. Капюшон ее черного плаща был откинут, а обильная грива русых локонов рассыпалась по плечам и спускалась до пояса. Она оглядела всех вокруг, спокойно приняла удивленные взгляды, обращенные к ней, а затем сосредоточилась на Атее.
— Меня зовут Кассия. Я верховная жрица Великой Матери империи Мантакинов, но я слышала, что Гания больше не в восторге от моей службы. Стрела в твоих руках принадлежала твоей убитой любовнице-амазонке, но осколок кристалла – мой. Это подарок моей матери. Я дочь Фейи, и я приказала убить Робана.
Ее светло-серые глаза блестели, как серебро. Она неотрывно смотрела на Атею, ни разу не дрогнув и даже не моргнув. Кассия закончила свое выступление, а Атея слушала, но никто не отвечал и не отрицал правды, она слышала лишь кваканье лягушки. Ей хотелось вернуться к маленькому пруду и заплакать, но она осталась. Она чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но боролась с ними и оставалась. Она осталась даже тогда, когда одинокая слеза победила и потекла по ее щеке. Атея осталась под пристальным взглядом серых глаз.
— Ты потрясающая, Атея. На Атисеосе, когда там были только мы с Хаосом, было так легко заставить ее взорваться. Сложнее было успокоить ее. Тогда мы были лучшими друзьями, даже любовниками. Они лишили нас всего этого, когда изгнали своих детей, но я единственная, кто помнит об этом. Я скучаю по ней, - сказала она, и в ее голосе прозвучала тоска.
Кассия сошла с лошади и подошла ближе.
— Послушай, все, что я сказала, - правда. Я приказала убить его, но смерть твоего брата не была моей целью. Я хочу свободы, свободы для всех нас. Никто из нас не будет свободен, пока моя мать правит на Атисеосе. Я разорвала цепи Разрушения, чтобы он мог сделать то, что должно быть сделано, - уничтожить существование Фейи. Как только ее не станет, я верну тебе Робана. Его душа покинула тело, но не покинула царство живых. У тебя нет причин верить мне, но ты можешь спросить свою младшую сестру. Она знает, куда отправилась душа Робана, так же хорошо, как и я. Она знала об этом всегда, - сказала Кассия, наклонила голову и посмотрела мимо Атеи в сторону Менджи.
Атея крутанулась на пятках и уставилась на Менджу, как и все остальные. Боско ответил низким
Я вам расскажу фантазию