— Ты тоже прячешься? Это отличное место, чтобы спрятаться, я часто сюда прихожу.
Вздрогнув, я обернулась и увидела ее. Она была высокой и одета в слишком обтягивающую черную кожу. Ее волосы тоже были черными, но у нее были и пряди огненно-рыжих волос. Она подошла ближе, и когда она двигалась, казалось, что ее волосы горят.
— Кто ты? — спросила я, и на этот раз я не знала ответа.
— Разве ты не видишь, глядя на меня? - Она выпятила бедро и выпятила грудь. - Я — Аллюр, богиня красоты.
Я смотрел на ее голубые глаза, и их цвет изменился на зеленый.
— Я никогда не слышала о тебе, — сказала я и наблюдала, как цвет ее глаз снова изменился — на фиолетовый.
— Лгунья, я только что рассказала тебе о себе, — сказала она и улыбнулась. Ее улыбка не была теплой, она выглядела как-то пугающе.
— Что ты здесь делаешь?
— Я уже сказала тебе, я прячусь. Я думала, ты тоже.
— Прячешься от кого?
— Ты или я?
— Ты.
— Я рассказала Инджонтасу о романе Ипохоне с Малдурином. Теперь они злятся и ищут меня, все они.
— У Ипохоне и Малдурина роман?
— Я не знаю, но, наверное, да. Инджонтас, супруг Ипохоне, скучный.
— Ты сумасшедшая!
— Разве я не говорила тебе? Я Мания, богиня безумия, — сказала она, закатив глаза, которые засияли всеми цветами радуги.
Я пыталась, но не смогла, не смогла скрыть улыбку.
— Нет, скажи мне правду, — попросила я.
— Правду, твою или мою?
— Твою, — ответила я и больше не пыталась скрывать улыбку.
— Фея хотела, чтобы ее дочь была последним ребенком. Она сошлась с Коинтасом, богом торговли и сокровищ. Можешь в это поверить! Когда она забеременела, было большое торжество. Хор и Ниоме слишком много выпили. Я — случайность, которая всегда была предначертана. Я — последний ребенок, и ты дашь мне имя.
— Ты — Аллюр и Мания, сколько имен тебе нужно?
— По одному для каждого цвета радуги, — сказала она, и ее глаза стали черными. - Но ты дашь мне имя, которое знаешь только ты. Ты дашь его мне, потому что никогда не дашь его Гармонии.
Я посмотрела в темноту, избегая ее взгляда. - Откуда ты знаешь?
— Я видела и слышала их. Ладно, я подглядывала — стыдно мне. Гармония говорила, а я слушала, как мудрость Феи выходила из ее уст. Теперь я вижу тебя. Поэтому я знаю. Ты — Гания, Творение, а творению не нужна мать.
— Я что, злая?
— Зло – это выбор, а у тебя нет выбора. Я избавлю тебя от нее, – сказала она, и когда я посмотрел на нее, я увидел, что ее глаза снова стали голубыми.
— Почему ты хочешь мне помочь? – спросила я.
— Я думала, это очевидно, – ответила она. - Гармония – это серость, а я хочу красок.
— Фея будет в ярости. Я боюсь ее, — прошептала я.
— Поверь мне, есть вещи страшнее, чем Фея, — ответила она и громко рассмеялась!
— Никто не страшнее Феи, — прошипела я, но тихо.
— Я страшнее. - Она расправила руки и потянулась к небу. - Я — Тревога, богиня ужаса, — сказала она, и ее громовой голос эхом разнесся, как гром.
Я уставилась на нее, увидела ее светящиеся красные глаза, и по моей спине пробежал холодок. Потом я услышала тихое хихиканье.
— Это не смешно! — пожаловалась я.
— Конечно, смешно. Ты бы видела свое лицо. - Она расхохоталась.
— Я действительно боюсь Фею, — сказала я и мне не понравился звук своего голоса. Он звучал
Место 37