в плену лавочницы и коварной дочки. Они обе хотят его использовать, когда ты готова подарить безбрежную любовь и пылкую страсть.
— Таким чувством будет легко проникнуться… - именно такие варианты Таня использует, подумал я, вживаясь в роль… кого? Двойного куколда?
Женщины поменяли сервировку, убрав со стола явные анахронизмы.
— Исидор, чуть сутулься, нерешительно оглядывайся, - девушка начала командовать. Она же обещала секс втроём? – Варя, всё внимание на отца. Тебе плевать на маму. Жена, пытаешься услужить мужу, неприязненно поглядываешь на дочь. Начали!
— Поешь ещё этих сладких французских булок, - сладострастно произнесла Катя-Глафира, стрельнув взглядом в "дочку".
— Импровизация приветствуется только в рамках сюжета, - сурово заметила девушка, глядя на нас поверх камеры. – В остальных случаях вы будете наказаны. Исидор, сделаете пару тех агрегатов для наказаний, чтобы можно было использовать в будущих сценах… Катя говорила вам?
Я кивнул и заржал ещё сильнее.
— Что теперь было смешного? – озадаченно спросила Таня.
— Катя говорила, - достал платочек, протирая губы. – Представил, как на меня посмотрят, если начну собирать пыточные станки в бутафорском цеху.
— Действительно, смешно, - она кивнула головой без тени улыбки. – Можно вернуться к работе?
Мы начали изображать семейное чаепитие, обмениваясь улыбками и любезностями. Уже привык видеть женщин в таких платьях, но сейчас не просто смотрел на них.
— Папенька, вы не устали, - спросила Ма… Варенька с любезной угодливостью. – Вы так утомлённо выглядите.
— Да, доченька. Твой папа немного устал, - кивнул я, растерянно улыбаясь.
— Оставь папеньку в покое, - Глафира подлила мне чаю. – Теперь ему придётся ещё больше работать, чтобы прокормить детей, которых ты нагуляла.
— Ничего страшного. Первое время я сама буду их кормить, - Варенька сжала свои груди, выдавливая из декольте мягкие полушария. – Если папенька захочет, я и его накормлю своим молочком…
— Что ты такое говоришь! – глаза "жены" удивлённо округлились. – Совсем стыд потеряла!
— И вовсе я не теряла! У меня замечательный папенька! – в глазах дочери сверкали злость и ревность. – Он всё прекрасно понимает и поможет мне! Папенька, вы же любите свою сочную кувшинку?
Кувшинку? В каком смысле?
— Э-э-э… Ну-у-у… - хотелось спросить, почему меня заранее не ознакомили с этим диалогом. – Конечно, я люблю тебя… И э-э-э…
— А кого вы больше любите: меня или маменьку? – не унималась дочь.
— Ну-у-у… Это разная любовь… - на Таню я старался не смотреть, но она явно продолжала снимать. – Нашу маму я люблю как жену, а тебя… Э-э-э… Как дочку.
Глафира гневно смотрела на свою "дочь", словно подбирала какие-то нехорошие слова.
— Но вы не можете любить маменьку, как дочку, - кокетливо проворковала Варенька. – А меня можно любить и как дочку, и как… жену…
— Ты что такое говоришь? – "жена" вскочила, гневно вращая глазами. – Ах ты ж мелкая… распутница!
— Ну и что? – дочь осталась сидеть, надменно посматривая на "мать". – Ты даже не знаешь, что папеньке нравятся распутницы!
— С чего… Откуда ты это знаешь? – только сейчас понял, что ни разу не был участником семейной ссоры и не представляю, что в таких случаях делать.
— М-м-м… Девочки… То есть… женщины… Э-э-э… Не надо… - на мой жалкий лепет не обращали внимания и казалось, что сейчас вцепятся в волосы.
— …конечно видела! – скандал продолжал разгораться. – Лежишь как бревно, глазами вращаешь! А со мной папенька…
Неожиданно