мне. – Если широко раздвигаю – можно усилить воздействие или добавить палец. Если свожу вместе – немного ослабь.
— Ага, понятно… - принял из рук Оли тюбик с лубрикантом, старательно смазывая пальцы и сморщенное колечко.
Я уже привык заниматься сексом перед камерой и потом смотреть, как это выглядит, но… намеренно причинять боль? То есть, я её отшлёпал, и это наверняка было больно, но… Трахать руками! То есть, пальцами… Я трахал свою дочь на пару с её сыном, но происходящее сейчас кажется извращением… Моральные терзания не помешали мне погрузить два пальца в тугой сфинктер, растягивая его.
— Тебе надо показать страдание, - напомнила Таня начинающей актрисе.
— Слишком слабо. Добавь ещё один, - скомандовала мне Глаша и, едва в неё вошёл третий палец, взвыла. – Да-а-а! О, нет! Нет, не надо!
Я испуганно попытался извлечь пальцы.
— Блять! Я сказала, смотри на ноги! Не слушай, что я говорю! – раздражённо вскрикнула женщина.
Блять, такой хернёй мне точно не приходилось заниматься! – раздражённо подумал я, вновь загоняя пальцы в раскрытый анус.
Аргентина-Ямайка, пять ноль, - чуть не подхватил я, но вовремя удержался.
— Да, великолепно! Губы искривила, да! В глазах мольба! – радовалась Таня. – Толкай её в задницу! Исидор, сейчас ты ебёшь её в задницу. Жёстко и жестоко!
Ну-у-у… Хорошо. Начал загонять пальцы более решительно, чувствуя себя полным идиотом. Под внимательными взглядами жены и дочери.
— О-о-о! Слёзы! Прекрасно! Прикуси губу, - девушка кинула мне одобрительный взгляд. – Страдание во взгляде! Да, это настоящее страдание! Верю! Кричи от боли!
Станиславский сейчас кричал бы от боли… Глафира рыдала, выла, извивалась, но её суровый Исидор был неумолим, продолжая загонять пальцы в покрасневший сфинктер.
— Прекрасно! Хватит пока, - Таня перевела объектив на моё лицо. – Ты насилуешь свою жену! Дёргай бёдрами! Ты мстишь ей за годы страдания и унижений! Холодный, надменный взгляд! Нет, тебе не надо кривить губы. Ты презираешь эту шлюху! Ты выше этого!
Выше чего? Я топорщил бородку, покачивался и… Вот сейчас точно выгляжу, как идиот. Оля подняла брови, едва удерживаясь от ухмылки, а Машенька рассматривала происходящее с искренней заинтересованностью.
— Исидор, не гримасничай! Попрошу дочку засунуть пальцы в твою задницу! – девушка всерьёз завелась. – Можешь вставить член, только постарайся не кончать! Нам ещё сцену секса снимать.
— Может, сначала секс? – предложил я.
— Нет! Должна ощущаться твоя неудовлетворённость!
О-о-о! Вот с неудовлетворённостью у меня полный порядок. Её у меня полно… Другой вопрос – чтобы кончить, надо начать, а с этим проблема. Моральные терзания не особенно стимулируют…
— Я вам помогу, папенька! – неожиданно вызвалась Ма… Варя. – Посмотрите, какая огромная, сочная задница у вашей жены! Она столько лет не впускала вас!
Поглаживая напрягшиеся ягодицы "маменьки", она угодливо заглядывала мне в глаза.
— Пришлось предложить свою, чтобы вы остались с нами! Возьмите, что вам принадлежит! – покрасневший сфинктер едва сумел сжаться, поблескивал смазкой и выглядел крайне… привлекательно… возбуждающе…
— Варенька, ты всё правильно говоришь, - я поглаживал тонкий шёлк, покрывающий бедро дочери. – Твоей маменьке будет немного больно, но ей придётся потерпеть…
— О-о-о! Не просто потерпеть! – теперь доченька злорадно ухмылялась. – Я готова её придерживать, чтобы мой любимый папенька мог проявить больше… настойчивости… Войдите в неё… как любите входить в меня! Не пожалейте эту девственную дырку!
Сбивала с настроения Таня, снимающая наши лица, но это уже не имело значения.
— Я не пожалею! – мои губы сами растягивались в ухмылке. – Я сумею передать ей твои страдания!
Свержение королевы