- ртом она работала всё жаднее, чувствуя вкус, пульс, и силу Николая. Между ног её забирал другой мужчина - грубо, по-хозяйски, с тем напором, который она помнила и боялась забыть.
Николай был на грани. Он видел, как глаза Алёны плывут от возбуждения, как её губы сжимаются, как дрожат пальцы на его бедре. И в то же время он не мог оторвать взгляда от того, как Семён берёт его жену сзади - этот образ сводил с ума, ломал остатки ревности, превращал её в дикое, бессовестное желание.
Семён ускорился - теперь он двигался увереннее, ритмичнее, его член входил во всю глубину, хлопая по ягодицам Алёны, и каждый толчок отзывался новым криком прямо на члене Николая. Всё смешалось: стоны, хрипы, влажные звуки, жаркая кожа, жадные руки, двое мужчин, одна женщина и эта безумная игра, в которой никто не хотел отпускать ни секунды.
Алёна работала губами по стволу Николая, чувствуя, как его бёдра становятся всё напряжённее, дыхание сбивается, руки в её волосах крепчают. Она ловила его взгляд снизу - и там, в этих тёмных зрачках, было столько боли, ревности, желания и полного доверия, что она не выдерживала - стонала прямо на члене, а внутри её в этот момент всё сжималось от натиска Семёна.
Семён за её спиной уже не сдерживался - он двигался уверенно, тяжело, быстро. Каждый толчок отзывался в Алёне дрожью, её грудь колыхалась, ладони срывались с простыни, тело металось между двумя мужчинами, растворяясь в полной потере контроля.
Николай не выдержал первым. Его голос оборвался на сдавленном рычании, тело дёрнулось, и в следующую секунду горячие струи наполнили рот Алёны. Она не отстранилась - наоборот, прижалась губами плотнее, сглотнула всё до последней капли, чувствуя, как Николай дрожит под ней, как он выдыхается, ещё не отпуская её головы.
Её собственное возбуждение стало почти нестерпимым: Семён, почувствовав перемену, сжал её за талию крепче, ускорился, начал входить так глубоко и жёстко, что у Алёны перехватывало дыхание. Он работал с ней, не давая ни секунды отдыха - его рука держала её за плечо, вторая хлопала по ягодице, а сам он нависал над ней, шепча что-то грубое, разжигая её только сильнее.
Алёна вскрикнула и вцепилась руками в простыню. Она не могла ни говорить, ни думать - только принимать, только дрожать под Семёном, который трахал её так, будто хотел оставить метку на всю жизнь. Его движения становились яростнее, грубее, и в какой-то момент всё внутри неё взорвалось.
Оргазм накрыл резко, лавиной - она закричала, выгнулась под Семёном, её мышцы сжались вокруг его члена так сильно, что тот не смог сдержаться. Он рыкнул, вогнал себя до конца и, прижав Алёну к себе, начал кончать глубоко внутрь - горячо, тяжело, судорожно.
Тела сплелись в одну мокрую, пульсирующую массу, в комнате повис густой, хриплый, прерывистый воздух. Алёна тряслась в послевкусии, её рот ещё хранил вкус мужа, между ног всё пульсировало от горячей спермы Семёна, а в душе у неё не осталось ни страха, ни стыда - только жгучее, дикое счастье принадлежать им обоим здесь и сейчас.
Семён с тяжёлым вздохом аккуратно вышел, сел на край кровати, а через минуту просто завалился на простыни рядом, едва не задев Алёну своим тяжёлым плечом.
Алёна медленно опустилась на бок, вся обессиленная, с разметавшимися по спине волосами. Она повернула голову к Николаю, не отрывая от него взгляда - в её глазах ещё пульсировала дикая, первобытная страсть.
Николай, ещё не до конца отпустивший свой собственный оргазм, лежал рядом, слегка приподнявшись на локте. Он смотрел на Алёну, а потом осторожно потянул
Лучшее лекарство - от верности