тихо рыкал, чуть поддаваясь бёдрами вперёд, чтобы она почувствовала его всю длину. Николай, не выдержав, стал двигаться ещё жёстче, их тела в едином бешеном ритме поднимали Алёну к новой, запредельной точке.
Она захлебнулась в этом удовольствии - всем телом, каждым нервом, каждой мыслью. Всё внутри трепетало: она ощущала себя не просто желанной - желанной сразу двоими, на грани между властью и покорностью, между стыдом и восторгом.
Её язык обвил головку, губы сжались сильнее, и в этот момент Николай тоже ускорился, вколачиваясь всё глубже, заставляя Алёну стонать, даже с занятым ртом.
Семён вдруг слегка притормозил, вытащил член из её рта и, глядя на Николая с явной усмешкой, хрипло сказал:
— Ты что-то разогнался... Давай-ка поменяемся.
Николай без лишних вопросов аккуратно вышел из Алёны, но не отпустил её - вместе с Семёном они легко развернули её, чтобы теперь она стояла на четвереньках между ними, лицом к мужу.
Семён в этот момент уже оказался позади - его горячий, налитый член лёг между ягодиц Алёны, он начал медленно тереться головкой о её щель, смазываясь её соками, нарочно не входя. Его ладони сжали её талию, чуть развели бёдра шире.
— Скучал по этой горячей щёлке... - прошептал он с хрипотцой, прижимаясь всем телом, - Как же она меня манит...
Алёна дрожала - перед ней стоял Николай, член которого был уже снова твёрд и пульсировал прямо у её губ. Она жадно взяла его в рот, обхватила губами, начала работать языком и ладонью, глядя снизу вверх, в глаза мужу, ловя на себе его реакцию. Она старалась, втягивала глубже, играя языком, чуть посасывая головку.
Семён сзади не вошел сразу - он дразнил её, проводил по губкам, давил, едва погружая на пару сантиметров и тут же выходя. Его голос звучал прямо у уха:
— Скажи, как ты скучала по мне... По моему члену... - его рука хлопнула её по ягодице, второй пальцы скользнули между губками, раздвигая их шире.
Алёна уже почти не могла сдерживать стоны - член Николая был глубоко во рту, рот был занят, но всё её тело говорило за неё: спина выгнулась, бёдра дрожали, щель была вся мокрая и требовательная.
Николай стонал, его рука легла на её голову, помогая двигаться глубже, но он не давил - просто смотрел в её глаза, видел там всё: и страсть, и страх, и безумие желания.
Семён не спешил - его ладони уверенно легли на бёдра Алёны, он чуть подался вперёд, проводя горячей головкой по влажной щели, ловя каждую судорожную дрожь её тела. Он давил - но не входил сразу, будто хотел, чтобы она сама вытянулась ему навстречу, чтобы её желание перехлестнуло стыд.
Алёна не выдержала, выгнулась сильнее, сама подалась назад, всем телом прося о большем. Её рот был полон членом Николая - она жадно работала языком, глядя мужу в глаза снизу вверх, одновременно чувствуя, как позади Семён наконец начинает входить.
Его член, большой, налитый, медленно раздвигал её губки, входил с тяжёлым, горячим натиском, растягивал так, как она уже почти забыла. Всё внутри Алёны сжалось, каждая мышца отзывалась на это вторжение новой, сладкой болью и предвкушением. Она коротко вскрикнула прямо на член Николая - и тот сжал её голову обеими руками, ловя каждую волну удовольствия.
Семён входил не сразу до конца - он двигался медленно, смакуя каждое движение. Его руки жадно держали её за талию, он то давил сильнее, то чуть замедлялся, и Алёна чувствовала, как его член скользит внутри - туго, глубоко, растягивая, наполняя, будто заново отвоёвывая право быть первым.
Посвящение в рабы