не спеша, уверенно. Его большая ладонь легла Алёне на грудь, сжала её - сначала мягко, затем жёстче, грубо смяв сосок между пальцами. Вторая рука сдавила другое бедро, заставляя её раскрыться шире.
— Давай, покажи мне, какая ты стала, - прошептал он, наклоняясь к уху Алёны.
Сочетание двух мужских прикосновений, разного ритма и напора, довело Алёну до грани. Внутри всё сжалось, мышцы дрожали - она уже не могла сдерживать ни стонов, ни слов. Ощущения смешались: ласковый, быстрый язык Николая, грубая, уверенная ладонь Семёна, его хриплый шёпот на ухо, чужой запах, мужская сила.
Всё это вместе, в этой странной, безумной, слишком реальной близости, довело её до разрядки. Она выгнулась, пронзительно вскрикнула, ноги дёрнулись, пальцы судорожно вцепились в простыню.
Оргазм был острым, горячим и сладким одновременно. Алёна не сопротивлялась - она сама подтолкнула бёдра навстречу языку Николая и руке Семёна, принимала всё, что они ей отдавали. Волна дрожи прошла по всему телу - в этот миг она уже не принадлежала никому, кроме своих ощущений.
Семён с силой сжал её грудь, склонился ближе, царапнул её шею грубым поцелуем, а Николай не отрывался - продолжал ласкать, пока её тело не стало мягким, расслабленным и полностью покорным.
Алёна лежала, всё ещё захлёбываясь волнами послевкусия. Её грудь тяжело вздымалась, кожа покрылась мурашками от холода и возбуждения, а между ног всё ещё пульсировало. Семён не отпустил её - наоборот, наклонился ближе, горячее дыхание обожгло кожу возле уха, и в следующую секунду его губы накрыли её щёку, затем скользнули ниже, к шее.
Он целовал её жадно, медленно, с привычной напористостью - то проводил языком по коже, то вгрызался чуть грубее, оставляя едва заметные следы. Его рука продолжала сжимать грудь, большой палец обводил напряжённый сосок, от чего Алёна дрожала ещё сильнее. Она не отстранялась - наоборот, потянулась к нему, её губы открылись навстречу, и когда Семён добрался до губ, она ответила на поцелуй.
Этот поцелуй был другим - не таким, как с Николаем, в нём было больше власти, больше жадности, больше старой, почти первобытной страсти. Он впивался в неё, требовал, а она, несмотря на остатки смущения и лёгкую дрожь, отвечала ему, ощущая, как сама снова заводится от этой динамики, от этого контраста.
Николай, не отрываясь, наблюдал за ними. Его дыхание стало хриплым, рука всё ещё лежала на бедре Алёны, а его член уже снова вставал - возбуждение накатывало по новой, с удвоенной силой. Он не почувствовал ревности - только ещё более острый, почти болезненный голод. Его глаза скользили по телу жены, по рукам Семёна, и этот зрелище окончательно лишило его контроля.
Он притянулся ближе, его член скользнул по бедру Алёны - горячий, влажный, требовательный. Она почувствовала, как между двумя мужчинами накаляется напряжение - оба жаждали её, и в этот миг она была готова принять их обоих, без остатка, без запретов.
Николай держал жену крепко, не торопясь, будто хотел смаковать каждую секунду. Он посмотрел ей в глаза и уловив в её взгляде полное доверие и готовность, мягко развернул её на четвереньки, так чтобы её зад был обращён прямо к нему, а лицо осталось повернутым к Семёну.
Семён медленно выпрямился, его взгляд скользил по обнажённому телу Алёны, по её трясущимся бёдрам, по рукам, которые тянулись то к нему, то к Николаю.
Алёна поймала его взгляд - и в этот момент Николай уверенно вошёл в неё сзади, одним длинным, медленным движением, заставив её вскрикнуть.
— Вот так... - хрипло выдохнул он, крепко держа её за бёдра, двигаясь в жёстком, глубоком ритме, чтобы ни она, ни Семён не
жара у жоры 1