еще прижата к младшему. Слава что-то говорит, Лена слушает, а потом коротко кивает.
Остановка, я теряю их из виду, люди входят и выходят, в ушах гул, сердце гулко бухает в груди. Но почему, ничего же не произошло, они просто помогают, они просто рядом и поддерживают.
За две остановки до нашей я опять вижу их. Лена вместо поручня держит за руку Славу, рука старшего опять на талии у жены. Славка наклонился к её уху, что-то шепнул. Лена тихо засмеялась. Я видел, как дрогнули его ноздри. Дима встал чуть ближе, его рука двинулась.
Остановка, опять женщины, мужчины, орущие дети, кровь приливает к лицу, от жары? Я не мог себе ответить. Вот они, опять, но народа уже стало сильно меньше. Лена увидела меня, наши взгляды встретились, она чуть смущенно улыбнулась и отвела взгляд. Из братьев первым меня увидел Дима и открыто улыбнулся. Жена что-то сказала Славе и направилась в мою сторону.
— Сережка, ты куда потерялся? – открыто улыбалась Лена, глаза светились, а щеки были все еще розовые.
— Да я тут, а ты как? Не скучала? – спросил я.
Моя странная интонация не укрылась от жены, она слишком хорошо меня знает.
— Ты чего, ревнуешь, что ли? – продолжала улыбаться Лена и, казалось, улыбка стала еще шире – к детям?
— Лен, я… не ревную, не говори глупостей.
Жена шутливо погрозила мне пальчиком, наклонилась и чмокнула в губы, звонко, влажно. Я бросил взгляд на братьев, они не смотрели на нас, о чем-то тихо переговариваясь. Тогда я ругал себя за необоснованную ревность.
Остановка, на этот раз наша. Город встретил шумом, гамом, толпами людей и жарой, казалось, что снаружи жарче, чем было в автобусе. День прошел в заботах, мы бегали по магазинам, ребята действительно очень помогли, без них было бы куда тяжелее.
Они больше никак не проявляли себя в отношении Лены, не трогали её, и она к ним не липла. Наоборот, она не отходила от меня, была очень ласковая, внимательная, пыталась постоянно прикоснуться и поцеловать. На обратном пути автобус был почти пустой, Лена сидела рядом, положив голову мне на плечо. Братья сидели напротив, но почти сразу заснули. Я их понимал, день был очень тяжелый, но мы справились.
Всю последующую неделю мы работали, много, усиленно и без устали. Больше не было никаких посиделок у костра. К концу второй недели жара стала просто невозможной, и все работы пришлось временно завершить.
Сидеть дома надоело очень быстро, и мы с женой стали иногда ходить в лес одни, за грибами, ягодами и просто развеяться. Честно, я стал немного уставать от постоянного присутствия посторонних.
Братья, будто почувствовали что-то, и нас не донимали. Были рядом, но не более, хотя я замечал, что Дима опять начал сближаться с Леной, помогать, когда даже не просят. Я списывал на влюбленность, но червячок продолжал грызть. Жена только смеялась и обвинила в глупой ревности.
***
Лене не сиделось дома, у неё будто началась вторая молодость, она почти каждый день тянула меня гулять в лес. В один из дней я просто отказался, опять заныла спина, да и ноги устали от длительных прогулок.
— Я не хочу сегодня, Лен, давай завтра. Поваляемся сегодня, у нас же давно не было.
— Сереж, ну ты чего, в такую жару и этим заниматься? Я гулять хочу.
— А я нет, можем мы дома побыть один день?
Жена замолчала, но спорить не стала, как и разговаривать, только короткие фразы. Позже пришли братья. Дима, как старший, почти сразу понял, что что-то не так. В воздухе, как грозовая туча, повисло напряжение.
Жестокое унижение