как человек, который уже всё пережил и научился снова жить.
— Простите, — тихо сказала я. — Наверное, тяжело это вспоминать.
— Нет, не тяжело, — ответил он. — Сейчас — нет.
Мы говорили обо всём — о погоде, о людях, о книгах, даже о том, какой чай вкуснее. Иногда просто сидели в тишине, и мне вдруг становилось спокойно.
— Юль, вы знаете, — сказал он однажды, — у вас удивительная способность делать всё вокруг добрее. Даже капельницы с вами спокойнее капают.
Я засмеялась:
— Значит, это моя медицинская магия.
Он посмотрел на меня пристально, мягко:
— Нет. Это просто вы.
После этих слов я впервые за долгие годы почувствовала, как что-то внутри оживает.
И вот мне на 31 декабря поставили дежурство. Я вздохнула. Очередной праздник опять пройдёт в больнице, а не с родными. Потом подумала: «А почему бы не позвать Илью? Может, это и есть шанс не быть одной».
31 декабря на утреннем обходе я подошла к Илье.
— Ну что, Илья Петрович, Новый год, встретите с нами.
Он пожал плечами:
— А где ещё? Мне еще неделю здесь лежать.
Я улыбнулась.
— Тогда приходите вечером ко мне в ординаторскую. Маленький стол накрою. Без фанфар, просто по-домашнему.
— Доктор зовёт пациента на праздник? — приподнял он бровь. — Смело!
— А вы не бойтесь, — ответила я. — Всё в рамках санитарных норм.
Он рассмеялся, и глаза у него заискрились.
— Тогда обязательно приду!
После утреннего обхода я ушла домой, а ближе к вечеру пришла на дежурство. Я принесла в ординаторскую из дома гирлянду, пару свечей, поставила на подоконник маленькую ель в цветочном горшке. На столе — оливье с красной икрой, селёдка под шубой, сырная тарелка и запечённая курица с апельсиновым соусом. Запах был такой, что даже дежурная сестра с другого отделения заглянула с улыбкой:
— Юль, у тебя тут как дома. Тепло…
— Так и должно быть. Новый год ведь, — ответила я.
— Правильно! Ну приятного праздника тебе, не скучай тут, а я домой к родным.
В 23:00 дверь приоткрылась.
Илья стоял в проёме — аккуратно побритый, в белой рубашке и с пакетом в руках.
— Я не опоздал? — спросил он.
— Едва успели. Проходите. Что это у вас?
— Мандарины, шампанское и, — он поднял коробку, — торт. Сам выбирал, минут двадцать стоял у витрины. Повезло что медсестра разрешила в магазин сходить а то бы пришел к вам пустой.
— Тогда садитесь, герой.
Мы болтали, смеялись и в 12 часов мы чокнулись бокалами, и в этот момент зазвучал бой курантов по телевизору.
— С Новым годом, Юль, — сказал он негромко. — Пусть всё плохое останется там, где ему место — в прошлом.
— С Новым годом, Илья. Пусть впереди будет только добро.
Илья замолчал, глядя на мерцающий свет гирлянды:
— Знаете, мне кажется, я давно не встречал праздник так по-настоящему. Без шума, без лишних людей. Только тепло, уют и вы.
Я улыбнулась:
— Просто мы забыли, как это — быть рядом с любимым человеком. А ведь именно это и есть чудо.
Потом он рассказал, как маленьким любил ждать бой курантов, потому что его мама всегда делала вкусный новогодний компот и говорила: «Главное, Илюш, встречай Новый год с чистым сердцем — тогда счастье обязательно заглянет».
— А вы встретили его с чистым сердцем? — спросила я.
— Впервые за много лет — да. Потому что рядом человек, который заставил вспомнить, как это — верить.
Мы сидели, разговаривали до часу ночи. За окном кружился снег, в коридоре кто-то из пациентов напевал «В лесу родилась ёлочка». А я смотрела на Илью и думала: вот так, тихо, без громких
Это был не сон