Он вдруг встал, подошёл к окну и на мгновение замер, глядя на снегопад.
— Знаете, Юль, — сказал он, не оборачиваясь, — я ведь думал, что в моей жизни всё уже закончилось. Всё хорошее — позади. После развода я просто жил по инерции, работал, дышал, но не чувствовал жизнь. А потом появились вы. И всё стало… другим.
Он повернулся ко мне, подошёл ближе, и я увидела, как в его руках дрожит маленькая коробочка.
— Я не планировал это сегодня, честно. Просто сейчас, глядя на вас, понял, что нельзя ждать.
Он опустился на одно колено — прямо на кафельный пол ординаторской.
— Юль, я знаю, мы познакомились недавно, но у меня ощущение, будто я ждал именно вас всю жизнь. Будьте со мной. Давайте начнём всё заново — вдвоём. Выходите за меня.
Я застыла. Сердце будто пропустило удар. Он смотрел на меня открыто, без тени сомнения. Только тепло, честность и надежда.
— Илья… — прошептала я. — А вы не торопитесь?
— Нет, — ответил он. — Я просто уверен. А в жизни так бывает один раз.
Я кивнула, не в силах сдержать слёз, и улыбнулась:
— Да… Я согласна.
Он встал, надел кольцо мне на палец и тихо обнял. В это мгновение где-то вдалеке грохнул салют, и разноцветные вспышки осветили окно.
— Видите, — сказал он, смеясь сквозь волнение, — даже небо празднует с нами.
Мы стояли посреди ординаторской, среди свечей, гирлянд и тихого снега за окном.
И я подумала: вот оно — моё чудо. Настоящее, живое. Не громкое, не показное. Просто — моё.
Его губы коснулись моих, сначала робко, как будто он всё ещё ждал разрешения, а потом глубже, с той самой уверенностью, что светилась в его глазах. Я ответила, прижимаясь ближе, чувствуя, как тепло его тела проникает сквозь белый халат. Ординаторская, обычно такая строгая вдруг превратилась в наш личный уголок мира.
— Юль, — прошептал Илья, отрываясь от поцелуя, чтобы заглянуть в мои глаза. Его пальцы скользнули по моей щеке, стирая следы слёз. — Я хочу тебя.
Я кивнула, сердце колотилось так, что эхом отдавалось в ушах. Мои руки сами потянулись к пуговицам его рубашки, расстёгивая их медленно, одну за другой. Под тканью проступали контуры его груди. Он помог мне, стягивая рубашку, и я провела ладонями по его коже, чувствуя, как мурашки бегут по ней от моего прикосновения.
— Ты прекрасна, — сказал он, его голос стал хриплым от желания. Он потянул за поясок моего халата, и тот соскользнул на пол, обнажая блузку и юбку. Его руки обняли меня за талию, прижимая ближе, и я почувствовала его возбуждение сквозь джинсы — твёрдое, настойчивое, но не агрессивное.
Мы опустились на диван в углу ординаторской — старый, потрёпанный, но в этот миг казавшийся королевским ложем. Илья поцеловал меня в шею, медленно спускаясь ниже, к ключице, и я выгнулась, запустив пальцы в его волосы. Его губы были тёплыми, влажными, оставляя след из поцелуев на моей коже.
Я расстегнула блузку, позволяя ей упасть, и он замер на миг, любуясь мной в свете свечей и гирлянд. Затем я стянула лифчик. Мои груди, освобождённые от кружева лифчика, напряглись под его взглядом, соски затвердели от прохладного воздуха и его внимания.
— Можно? — спросил он тихо. Я кивнула, и он наклонился, обхватив губами один сосок, нежно посасывая, кружа языком. Волна удовольствия прокатилась по мне, заставив стон сорваться с губ. Его руки гладили мои бёдра, поднимая юбку выше, и я почувствовала, как его пальцы касаются края трусиков — не торопясь, исследуя, как будто открывая тайну.
Сфинготерапия, проктологический массаж и все такое