ногами, подгоняя: — Не останавливайся. Пожалуйста...
Он подчинился, входя быстрее, глубже. Волна накрыла меня внезапно — оргазм взорвался внутри, заставив тело изогнуться дугой, мышцы сжаться вокруг него в конвульсиях удовольствия. Я закричала тихо, приглушённо, зарываясь лицом в его шею, и он последовал за мной через несколько толчков. Он вынул член и кончил на моё тело, разбрызгивая горячие струи по животу, груди и лицу. Его стоны смешались с моими, и мы оба дрожали от интенсивной разрядки.
Мы замерли, сплетённые, потные и вымотанные, пока последние судороги не утихли, оставив только тепло и покой. Илья не спешил отстраняться — он просто лёг рядом, прижимая меня к себе, и поцеловал меня мягко, лениво.
— С Новым годом, моя невеста, — прошептал он, целуя кончик моего носа.
С того момента прошло уже десять лет. Каждый Новый год мы встречаем почти одинаково — без шума, без лишней суеты, но с теплом, которое невозможно подделать. Теперь у нас свой дом за городом — светлый, с большими окнами, откуда открывается вид на красивый лес. В зимнею пору снег ложится на ели и наш двор превращается в настоящую зимнюю сказку.
Сын у меня давно вырос, женился, у них с женой чудесная девочка — наша внучка Лиза. Ей уже семь лет, и каждую зиму она спрашивает:
— Бабушка Юля, а скоро праздник, где пахнет апельсинами и твоей курочкой?
— Скоро, Лизонька, совсем скоро, — отвечаю я, и сердце наполняется теплом.
Дочка Ильи, Аня, тоже приезжает к нам — с мужем и двумя детьми. Их мальчику восемь, девочке шесть. С тех пор как они впервые приехали, наш дом уже невозможно представить без их весёлого смеха, без детских голосов и без того, как Аня каждый раз обнимает меня со словами:
— Юля, как же у вас уютно. Именно здесь чувствуется атмосфера дома.
В прошлом 2024 году вся семья вновь собралась у нас, приехал мой сын со своей семьёй и Аня с семьёй. Внуки бегают по дому, наряжают ёлку, спорят, кто повесит звезду, а Илья хлопочет на кухне — достаёт из духовки свою запечённую рыбу и шутит, что без неё праздник не праздник. Я готовлю тот самый оливье с красной икрой, который когда-то ставила на стол в ординаторской, — и каждый раз, нарезая ингредиенты, невольно улыбаюсь.
— Мам, — говорит сын, расставляя бокалы, — ты ведь тогда и представить не могла, что всё так сложится, да?
— Да, — улыбаюсь я. — Тогда я просто не хотела встречать Новый год одна и вот судьба мне помогла.
Аня смеётся, наливая сок детям:
— Папа до сих пор рассказывает, как боялся, что вы его из ординаторской выгоните.
Илья, усмехаясь, выглядывает из кухни:
— А кто бы не боялся такой строгой докторши!
Все смеются.
Лиза, устроившись у меня на коленях, шепчет:
— Бабушка, а правда, что вы с дедушкой познакомились в больнице?
— Правда, Лизонька. Он тогда был пациентом, а я — его врачом.
— И ты его вылечила?
— Вылечила, — вмешивается Илья, — и сердце, и душу. С тех пор я здоров как бык, только без неё не могу.
Дети хохочут, а я тихо улыбаюсь. В доме — смех, запах корицы и апельсинов, огни гирлянды отражаются в бокалах. Те самые гирлянды — из той ночи, когда всё началось.
Когда начинается бой курантов, Илья, как всегда, берёт меня за руку.
— Юль, — говорит он тихо, я тогда загадал, чтобы мы всегда встречали Новый год вместе. Так вот, смотри — сбылось. И пусть сбывается дальше!
Я улыбаюсь, чувствуя, как в груди поднимается волна нежности.
Интимный тайник