Подруги не просто связывают меня. Четырьмя скользкими полосками они прихватывают мои конечности к стойкам кровати: распинают в позиции косого креста. Пятый галстук идёт на то, чтобы завязать глаза. Галстуки хорошие, модные, типа «ширехари». Подготовка закончена.
Не вижу, кто насаживается тесной горячей пиздёнкой на член, а кто садится на лицо, мазнув мокрыми волосиками по носу. Губы оказываются в сочном плену, нос утыкается в тёплую сухую звёздочку.
Резвые скачки на члене плюс вкусный тугой клитор под языком долго вытерпеть невозможно. Я с наслаждением кончаю. И просыпаюсь от того, что на живот выплёскивается огромное количество горячей жидкости — густой и вязкой. Ещё со школьных лет, с первых юношеских поллюций я сплю голым. Сначала — чтобы не вскакивать среди ночи для смены трусов. А потом вошло в привычку.
А вы когда-нибудь просыпались от поллюции? Уверен, что да. А в возрасте далеко за пятьдесят? Уверен, что нет! Поэтому сей факт меня поверг в глубокое изумление.
Когда я открыл глаза, изумился ещё больше. Вокруг — обстановка моей комнаты в родительской квартире. Со стены улыбается Сюзи Кватро на развороте из иностранного глянцевого журнала. Слева на полу красуется предмет моей гордости — навороченный стереомагнитофон, подарок родителей за успешное поступление на физфак университета.
Странное пробуждение! В изумлении чешу подбородок. И изумляюсь ещё больше: бороды нет! Заглядываю под одеяло. Охуеть... Чьё это тело там? Где заросшее сивым волосом пузо? На плоском мускулистом безволосом животе растекается изрядная лужа плотной и пахучей белой спермы. А из-за двери слышится мамин голос: «Сынок, просыпайся. Завтрак готов. Вставай, Димочка!»
А-а-а, это я ещё не проснулся. Просто эротический сон перетёк в сон фантастический. Вчера мы с коллегой засиделись допоздна в лаборатории, угощаясь традиционным напитком электронщиков, медиков и биологов. Приятель любит разбавленный, а я предпочитаю чистый. Разговор шёл о том, что предмет моей докторской, генератор сновидений, который заказали сомнологи*, иногда даёт неприятные побочки в виде головной боли. Мы были изрядно накушавшись, и решили немедленно проверить одну идею насчёт скважности импульсов. Я надел шлем, коллега закрепил на моих руках электроды, встал к пульту... А дальше я не помню. Всё-таки во мне к тому моменту было около двухсот граммов неразбавленного...
Двести неразбавленного? Да поутру я ещё должен быть в жопу! И с жестоким сушняком! Прислушавшись к организму, констатирую: никакого сушняка, я трезв как отличница-зубрилка на экзамене по научному коммунизму. А из кухонной радиоточки раздаётся: «Воскресенье, день веселья, песни слышатся кругом...». Это позывные советской воскресной передачи «С добрым утром!»
Блять... Какая радиоточка? Они канули в лету давным-давно. Парадокс! Радиоточки нет, но она звучит. Есть тело юношеское, и наличие волос на голове, а на животе как раз их отсутствие. И море густой спермы на рельефном брюшном прессе как результат обильной поллюции.
Вокруг меня обстановка более чем сорокалетней давности?
Изо всей силы щипаю себя за тощее жилистое полужопие. Больно, блять! Ну-ка, ещё раз? Больно! Нет, не сплю я! Поднимаю голову и смотрю в окно. Должна быть зима, снег, двор моего коттеджа, чёрный «туарег» носом к воротам. А что я вижу? Старый клён возле многоэтажки родителей, теряющий последние красные листья...
Салли, Ирен... Так называли друг дружку симпатичные девчонки из параллельной группы, Света и Ира. Я запал на них на первой же лекции. А какая у нас была самая первая лекция? Правильно, общая физика. Девчонки были общительные, смешливые, держались вместе, и я не мог отдать предпочтение ни Ире, ни Свете.
первый раз. Часть 2