— это заставляло Леру извиваться слегка, её бёдра невольно раздвинулись шире.
— Ты такая отзывчивая... чувствуешь, как твоё тело хочет? — прошептал он, его голос был низким, естественным, как будто они были одни в комнате, а не в окружении других.
Лера кивнула, её губы приоткрылись в тихом стоне.
— Да... трогай... пожалуйста.
Чувства обострились: каждый палец на её коже был как электрический разряд, посылающий импульсы в низ живота, где уже теплилось тепло, предвещающее влагу. Психологически она боролась с остатками стыда — "Что я делаю? Столько мужчин... и все смотрят" — но желание перевешивало, напоминая о той ночи, когда подобное открытие сделало её ближе к Артёму. Это был акт освобождения: отдаться ощущениям, зная, что он наблюдает и любит её такой — страстной, без границ.
Ещё один — негр с мускулистыми руками — наклонился к её другой груди, его губы обхватили сосок, сосая нежно, но настойчиво. Язык кружил вокруг, покусывая слегка, вызывая острые вспышки удовольствия, которые простреливали вниз, к клитору.
Лера выгнула спину, её руки вцепились в шёлк простыни.
— Ах... да... вот так...
Её тело реагировало мгновенно — соски стали болезненно чувствительными, каждый засос отдавался эхом между ног, где влага уже начала собираться, делая кожу скользкой. Эмоции переполняли: возбуждение нарастало, как прилив, смывая стеснение, оставляя только чистое, животное желание.
Она чувствовала себя центром вселенной — желанной, обожаемой, и это пьянило, как шампанское, которое они пили раньше. Психология отношений вспыхнула в мыслях: "Артём видит это... и не останавливает. Он доверяет мне, любит меня такой. Это делает нас... неразлучными".
Руки между ног стали смелее — пальцы одного мужчины, белого с толстыми венами на руках, скользнули по её лобку, размазывая первые капли влаги. Он не проникал, а гладил внешние губы, дразня клитор кончиком пальца, вызывая лёгкие спазмы в мышцах живота.
— Мокрая уже... хорошая девочка, — пробормотал он, его тон был одобряющим, естественным, как комплимент в обычном разговоре. — Хочешь, чтобы мы продолжили? Скажи, что тебе нравится.
Лера застонала громче, её бёдра раздвинулись шире.
— Да... гладь там... сильнее...
Чувства обострились до предела: каждый касание было как искра, разжигающая пожар внутри, её влагалище намокло полностью, соки стекали по внутренней стороне бёдер, делая кожу липкой и горячей. Она чувствовала, как её тело предаёт разум — оно хотело больше, жаждало заполнения, и это желание пугало, но одновременно освобождало.
Эмоции кружились вихрем: восторг от внимания, лёгкий стыд от своей реакции ("Я такая мокрая... от чужих рук"), но главное — связь с Артёмом, который стоял в толпе, его присутствие ощущалось даже без взгляда.
Вдруг она почувствовала что-то новое — мокрое, тёплое, проникающее во влагалище. Не палец, а что-то мягкое, скользкое, живое.
Лера приподняла голову, её глаза под маской расширились — вниз, между её раздвинутых ног, склонился мужчина в серебряной маске, его язык проникал внутрь, лаская стенки, а губы обхватывали внешние губы. Он лизал жадно, но умело: язык скользил по складкам, кружил вокруг клитора, надавливая ровно столько, чтобы вызвать вспышку удовольствия, но не перегрузить.
— О боже... да... лижи меня... — вырвался стон из её горла, громкий, протяжный, полный сдачи.
Её тело отреагировало мгновенно — влагалище сжалось вокруг его языка, соки потекли обильнее, смачивая его губы и подбородок. Чувства взорвались: это было интимно, почти запретно — чужой рот на самом сокровенном месте, но это пьянило, как наркотик.
Эмоции переполняли: возбуждение достигло пика, стеснение окончательно растаяло, оставив только чистый экстаз. "Как хорошо... его язык... внутри меня... Артём видит это... и это заводит ещё сильнее".
Психология: это был акт полного доверия — отдаться чужому, зная, что муж рядом, и это укрепляло их
каждый раз как в первый.