поцелуй, но он послал дрожь по моему телу. В тот же миг его рука опустилась на моё колено и начала гладить мои ноги в чулках, поднимаясь чуть выше, исследуя каждую линию.
Я едва успела перевести дыхание, как он поцеловал меня вновь, на этот раз гораздо более настойчиво. Его губы требовали ответа, и я почувствовала, как его язычок осторожно коснулся моих губ, прося доступа. Мой разум был в полном смятении, но тело отвечало на каждое прикосновение.
И в этот самый момент, когда губы Миши завладели моими, Сергей, не отрывая пальца, усилил нажим меж моих ног. Ощущения были просто невыносимыми, обжигающими. Я была зажата между ними, между их прикосновениями, их желанием, и собственным, давно забытым, но таким мощным влечением. Голова кружилась, комната плыла перед глазами, и я понимала, что это уже не игра, а нечто гораздо большее, нечто, что могло изменить всё.
Поцелуй Миши умиливался, его язык требовательно проник в мой рот, исследуя каждую его часть. Я ответила ему, полностью отдаваясь этому вихрю ощущений. А в это время, внизу, пальчики Серёжи, такие настойчивые и умелые, отодвинули тонкую ткань моих трусиков вбок.
Я почувствовала легкий холодок воздуха, а затем его пальцы получили прямой доступ к моей щелке. Они сразу же начали исследовать её – сначала осторожно, потом с нарастающей уверенностью. Каждое прикосновение было невероятно точным, вызывая волны наслаждения, которые пробегали по всему моему телу. Мои бёдра непроизвольно напряглись, а дыхание сбилось.
Между их ласками я чувствовала себя натянутой струной, готовой лопнуть от напряжения. Язык Миши теперь не просто касался, он исследовал мой рот с такой же дотошностью и страстью, как пальцы Серёжи исследовали меня внизу. Я чувствовала его вкус, его дыхание, его желание.
Я была полностью поглощена этим моментом. Моё тело отвечало на каждое прикосновение, на каждый поцелуй. Мысли о Виталии, о нашей предстоящей церемонии, о том, что это неправильно, отступили на задний план, заглушенные волной чистого, необузданного наслаждения. Эта "игра" стала чем-то гораздо большим, и я была готова следовать за ней куда угодно.
Мишина рука, лежавшая на моём колене, начала медленно, но уверенно скользить вверх. Я чувствовала, как его пальцы сначала исследуют край чулка, затем нежную кожу чуть выше, поднимаясь всё выше по внутренней стороне моего бедра. Каждое его движение было дразнящим, обжигающим.
Его рука добралась до трусиков, отодвинутых вбок пальцами Серёжи. И вот, его ладонь, его пальцы, почувствовали эту тонкую ткань, а затем и горячую кожу моего лобка. Он нежно, но настойчиво исследовал эту область, посылая волны дрожи по всему моему телу.
В этот самый, невероятно напряжённый момент, когда я была полностью отдана ощущениям от двух мужчин, пальчики Серёжи, которые уже получили доступ, с нажимом надавили на мой клитор.
Я ахнула, звук утонул в поцелуе Миши. Вспышка наслаждения была такой яркой, такой невыносимой, что моё тело выгнулось. Это было слишком, слишком хорошо. Я была на грани, полностью потерявшись в этом водовороте чувств. Голова кружилась, ноги дрожали, и единственное, что я ощущала, — это горячее желание, нахлынувшее со всех сторон.
Губы Миши не отпускали моих, его рука ласкала лобок, а пальцы Серёжи творили что-то невероятное с моим клитором. В этом хаосе ощущений, в этом водовороте желания, я услышала шёпот Серёжи, который прорвался сквозь общий гул:
«Ты принадлежишь нам...»
Эти слова, сказанные так интимно, так властно, словно ключ повернули что-то глубоко внутри меня. От них по телу прошла новая волна жара, и чувство между ног стало совершенно нестерпимым. Я уже не боролась, не сопротивлялась. Вместо этого, повинуясь инстинкту, я шире развела ноги.
Миллениум