Это был такой откровенный, жаркий взгляд, от которого у меня внутри всё встрепенулось.
Вместо того чтобы тут же поспешно одернуть платье, как сделала бы "образцовая жена", я вдруг почувствовала невероятный азарт. Голова и так кружилась, а эти взгляды только усилили эффект, придав ему какой-то дерзкий оттенок. Я не стала прикрывать ноги. Пусть смотрят. Сегодня особенный день, и я – невеста, снова, в этом платье, и я чувствую себя чертовски желанной.
Моё сердце забилось чаще, но это был не страх, а скорее, возбуждение. Это было запретно, и от этого ещё слаще. Я улыбнулась им, стараясь выглядеть невинно, хотя внутри меня бушевал целый вихрь эмоций, смешанных из шампанского, давних воспоминаний и этого неожиданного, но такого приятного внимания. Пусть эта игра продолжается.
Серёжа, с его обычно сдержанным видом, вдруг заметно оживился. Он слегка подался вперёд на диване, чуть ближе ко мне. Я чувствовала, как напряглась атмосфера.
«Знаешь, Анна», — начал он, и в его голосе появилась какая-то новая, томная интонация, которую я раньше за ним не замечала. Его взгляд, обычно скрытый за стеклами очков, сейчас был особенно пронзительным, скользил по мне. — «Раньше ведь были такие... интересные обычаи. Вот взять, к примеру, право первой ночи».
Моё сердце ёкнуло. Я прекрасно знала, о чём он говорит.
«Или вот похищение невесты», — продолжил он, делая паузу, и его взгляд задержался на моих ногах, которые я всё ещё не потрудилась прикрыть. — «Раньше это ведь было совсем не такое невинное развлечение, как сейчас. Там порой... всякое бывало».
Он произнес это с таким явным намеком, что у меня перехватило дыхание. Вся кровь, казалось, устремилась к лицу, а жар, который уже разливался по телу от шампанского и взглядов, вспыхнул с новой силой. Голова закружилась ещё сильнее, но это уже было не от алкоголя, а от этой игры, этого опасного флирта.
Я почувствовала, как разговор ещё больше распалил меня. Запретное, давно похороненное желание, которое дремало глубоко внутри, вдруг начало просыпаться. Я посмотрела на Серёжу, потом на Мишу, который сидел молча, но его глаза тоже были прикованы ко мне, и я видела в них не просто восхищение, но что-то более глубокое, звериное. Игра набирала совсем иные обороты. И мне это, к своему стыду, безумно нравилось.
Слова Серёжи эхом отдавались в моей голове, и пульс стучал в висках. И вот, он медленно, почти неторопливо, протянул руку. Его ладонь легла мне на ногу, именно в том месте, где тонкое кружево подвязки чуть выглядывало из-под подола платья. Прикосновение было легким, но невероятно ощутимым, словно электрический разряд прошел по моей коже. Я чувствовала тепло его пальцев через тонкую ткань чулка.
Это был явный, недвусмысленный жест. Он не просто говорил – он проверял грань дозволенного. Мой разум кричал: "Останови его! Ты невеста! Что ты делаешь?!", но тело... тело будто онемело, охваченное каким-то странным оцепенением и предвкушением. Голова кружилась ещё сильнее, а кровь приливала к этому месту, к которому он прикасался.
Я перевела взгляд на Мишу. Он сидел напротив нас в кресле, весь подавшись вперёд, в ожидании. Его глаза, обычно такие открытые, сейчас были прищурены, и я видела в них смесь любопытства, возбуждения и чего-то еще, что я не могла определить. Он словно затаил дыхание, наблюдая за каждым нашим движением, за каждым моим вздохом. Он был таким же участником этой молчаливой игры, как и Серёжа.
Тишина в комнате стала почти осязаемой, прерываемая лишь моим учащенным дыханием и редким шорохом ткани. Рука Серёжи оставалась на моей ноге, и я чувствовала, как его пальцы слегка сжались. В этот момент я
Поездка в дом отдыха (пятница)