понимала, что обратной дороги нет. Эта "свадьба" принимала совсем иной оборот.
Я не отпрянула. Моя рука не поднялась, чтобы оттолкнуть его ладонь. Прикосновение Серёжи к моей ноге, к подвязке, было таким смелым, таким неожиданным, что я замерла, пытаясь уловить собственные ощущения. Мой разум словно разделился: одна часть твердила о приличиях, о Виталии, о том, что это неправильно. Но другая... другая часть меня решила посмотреть, к чему это всё приведёт.
И это "всё" было до одури волнительным. Голова продолжала кружиться от шампанского, от смелости Серёжи, от молчаливого, напряженного внимания Миши. А потом, словно в ответ на прикосновение его ладони, приятное чувство начало зарождаться между ножек. Оно было таким внезапным, таким ярким, что я еле сдержала стон. Это было давно забытое, но такое желанное ощущение, которое вдруг вспыхнуло с невероятной силой.
Я сделала глубокий вдох, стараясь выглядеть абсолютно спокойной, хотя внутри меня бушевала буря. Серёжа продолжал держать руку на моей ноге, его пальцы чуть касались кожи защищенной чулком. Его взгляд не отрывался от моего лица, словно он читал все мои мысли, все мои тайные желания. Я чувствовала себя хищницей, попавшей в ловушку, но при этом наслаждающейся этим моментом. Что дальше? Я ждала.
Серёжа продолжал держать руку на моей ноге, и каждый нерв в моем теле отзывался на это прикосновение. Он, кажется, почувствовал мою реакцию, потому что его глаза блеснули ещё ярче, а голос стал глубже, почти гипнотическим.
«Вот, например, в древних племенах», — начал он, и я почувствовала, что он явно наслаждается моментом, вплетая свои сексуальные фантазии в рассказ. — «Когда невесту похищали, это не было просто символикой. Похитители... они не упускали случая отпраздновать свою победу».
Он слегка сжал мои пальцы на ноге. «Говорили, что это приносило удачу браку. Невесту могли спрятать в каком-нибудь укромном месте, где-нибудь в лесу или в глухой хижине. И там...»
Серёжа сделал многозначительную паузу, его взгляд скользнул по моему лицу, затем вниз, к ногам. «Там похитители... скажем так, убеждались в ее покорности и готовности к новой жизни. Это было своего рода посвящение, испытание. И чем дольше она сопротивлялась, тем... тем интереснее становился процесс».
Моё дыхание участилось. Он явно преувеличивал, смешивая реальные обычаи с чем-то своим, очень личным, и это распаляло меня до предела. Я представляла себе эти картины, о которых он говорил. Чувство между ног усиливалось, и я едва сдерживала желание податься ему навстречу.
Миша слушал, не отрывая глаз от меня. Его лицо было напряжено, и я видела, как он медленно облизнул губы. Этот рассказ, эти фантазии, казались общими, невысказанными, и я была в самом их центре, объектом их желания. Это было безумно, опасно, но невероятно возбуждающе.
Я чувствовала, как кровь стучит в ушах от его слов, от его руки, которая всё ещё лежала на моей ноге. Слова Серёжи, его томный голос и эти явные фантазии... Они были такими соблазнительными. Но что-то внутри меня, та самая "образцовая жена", которую, как я знала, Миша всегда во мне видел, заставило меня отреагировать.
«Я не такая», — прошептала я, стараясь придать своему голосу твердость, хотя он предательски дрогнул. — «Я... я образцовая жена. Мы же просто играем».
Я смотрела в глаза Серёже, пытаясь найти в них шутку, но видел лишь горячий, оценивающий взгляд. И в этот самый момент, пока я произносила эти слова, рука Серёжи, которая лежала на моей ноге, начала медленно скользить вверх. Его пальцы двигались осторожно, но неумолимо. Я чувствовала, как он преодолевает тонкую преграду чулка, и вот его ладонь забралась под платье.
Его пальцы, тёплые и слегка влажные, коснулись нежной
я и подружка