Утро началось с досады: швырнула подушки с кровати, скомкала одеяло. Только-только жар начал разливаться по телу, как муж, этот самовлюблённый тип, закончил своё дело, чмокнул в щёку и свалил на работу. Последние три месяца оргазма от него — ноль, да и за полгода семейной жизни в постели он не блистал. Брак с ним заключила ради одного — бабок. Выросла в нищете, мечтая о жизни в роскоши. Природа одарила точёной фигурой и миловидным лицом, но остальное пришлось выгрызать. Тусовалась там, где водились богатые женихи, но всё попадались либо уроды, либо пустозвоны. Однажды затащила в койку сынка какого-то шишки, но тот оказался таким мерзким, что после ночи с ним только тошнило. Муж, по сравнению с тем типом, казался почти нормальным. Иногда даже чудилось, что к нему тянет, но быстро поняла: кроме тугого кошелька, в нём ничего нет. Однако терпение держало — играла роль верной жены, идеальной хозяйки. Спускаясь в ванную тем утром в московской квартире, и представить не могла, как этот день перевернёт жизнь.
Устроившись на краю ванны, запустила пальцы под халат. Последние месяцы только они спасали, возвращая ощущение живого желания. Только-только волна наслаждения подкатывала, как раздался звонок в дверь. «Кого там принесло?» — чертыхнулась, но накинула халатик и поплелась открывать. В голове промелькнула шальная фантазия: сейчас готова была затащить в постель хоть сантехника, хоть курьера. Шутки шутками, но желание горело.
За дверью стояла Светка, соседка. Чёрт возьми, будь мужчиной — не отпустил бы такую ни за что. Даже когда муж пялился на неё, злости не было. Светка — как ходячая секс-бомба: высокая, на голову выше, с огненной гривой рыжих волос, струящихся до поясницы. Глаза — зелёные, глубокие, будто затягивают. А грудь… каждая — как спелая дыня, и всегда в обтягивающих топах, подчёркивающих каждый изгиб. Порой ловила себя на мысли, что сама не прочь прикоснуться к этим формам, погладить, попробовать на вкус.
— Привет, Наташ! Потеряла блокнот, на прошлой неделе у вас тусовалась. Не попадался? — голос её, с лёгкой хрипотцой, пробирал до мурашек.
— Не припоминаю, — ответила, стараясь не выдать дрожь в коленях. — Может, муж видел. Заходи, глянем.
Светка протиснулась в проём, и её грудь, обтянутая тонкой майкой, чуть не снесла с ног.
— Ой, сорри! — бросила она, смущённо хихикнув.
— Да ничего, даже кайфово, — ляпнула в шутку, но внутри ёкнуло: а ведь и правда будоражит.
— Если муж что и нашёл, то, небось, в тумбочке у телека, — добавила, а про себя подумала: этот придурок, если и прихватил, то точно зажилил где-то у себя, фетишист хренов.
Пропустила Светку вперёд, нарочно, чтобы полюбоваться её задницей. Юбка, короткая, как намёк, обтягивала ягодицы так, что в голове завертелись совсем уж неприличные мысли. Показала на тумбочку, где мог валяться блокнот. Светка наклонилась, не сгибая колен, и юбка задралась, обнажив упругие полушария, едва прикрытые кружевной полоской. В тот момент все рамки рухнули. Желание захлестнуло, как волна. Шагнула к ней, но она успела выпрямиться, с пустыми руками.
— Пусто, — вздохнула Светка, и в голосе мелькнула досада.
Момент ускользнул, но огонь внутри не угас. Решила тянуть время.
— Кофе будешь? — предложила, стараясь не выдать дрожь в голосе.
Светка кивнула, сверкнув глазами. Поставила вариться кофе, а она уселась за стол, закинув ногу на ногу. Когда поднесла чашку, она переменила позу, чуть раздвинув бёдра. Мелькнула тень между ног, и разум помутился. Я, внезапно для себя самой, рухнула на колени, уткнулась лицом в её промежность, вдыхая
В "Рубеже" без рубежей...