поднялась, стряхивая с себя снег — с маечки, с бёдер, с волос — когда сзади в переулке послышались шаги.
Характерный скрип ботинок по утреннему морозу.
Редкий звук — в такое время здесь обычно никого не бывает.
Я обернулась.
И, конечно же, мужчина. Не наш, не с нашего двора — по взгляду сразу было видно. Наши бы даже не моргнули, махнули рукой и прошли мимо. Здесь меня уже все знали, и к моим выходкам привыкли. А этот...
Он просто застыл.
Будто на ледяную статую наткнулся.
Глаза у него стали круглыми-прекруглыми, рот приоткрылся.
Секунда — и я увидела, как он переводит взгляд на мои босые ноги, потом на маечку, потом на лицо, будто всё ещё надеется, что это галлюцинация или нечто, требующее объяснений.
Стоит, таращит на меня взгляд, и видно — пытается осмыслить: что за девочка, почему босая, почему в одной маечке и юбочке, да ещё вся в снегу и без тени смущения.
Я облизала губы от холода, подняла бровь.
Ну-ну, давай, удиви меня вопросом.
— Что ты здесь... делаешь? — наконец выдохнул он, и голос у него дрогнул. — И... да ещё так раздетая?!
Я не удержалась — хихикнула. Потом подвинула прядь волос с лица и спокойно сказала:
— Гуляю.
Он моргнул.
— Г.. гуляешь?
— Ага. — Я пожала плечами. — А что? Утро хорошее, снег мягкий.
Он посмотрел на меня так, будто я только что сказала, что собираюсь поплавать в вулкане.
Я скрестила руки на груди — не потому что холодно, а потому что мне смешно.
— Вы, наверное, не местный, — сказала я. — У нас тут давно привыкли.
Он снова моргнул — будто компьютер, который завис и пытается перезагрузиться.
Я усмехнулась, всё ещё стряхивая прилипшие хлопья снега с юбки. Мужчина стоял передо мной, словно пытаясь одновременно понять происходящее.
— И тебе не холодно так? Не заболеешь? — спросил он, всё ещё в шоке.
— Неее, не заболею. Закалённая, — сказала я и пожала плечами. — Хотя, конечно, холодно. Я же не из стали.
Он моргнул, будто это признание хоть немного вернуло его в реальность.
— Ты кто вообще? Как тебя зовут?
— Я Даша, — сказала я просто. — Может быть, слышали. Я в районе одна такая... ну, в трусах по снегу бегаю.
Мужчина нахмурился, пытаясь вспомнить, и вдруг его лицо прояснилось.
— А-а-а... что-то припоминаю, — протянул он. — Про тебя в газете писали как-то. Там твоя фотография была... в полный рост, в купальнике.
Я чуть ли не подпрыгнула от радости.
— Ага! — обрадовалась я, будто речь шла о какой-то премии, а не о заметке на последней странице районной газеты.
Он хмыкнул и наклонил голову набок, рассматривая меня уже не как сумасшедшую, а как редкий феномен.
— Значит, ты вроде как местная знаменитость?
— Ну... так выходит, — сказала я с самым невинным видом.
Мужчина смотрел всё так же недоверчиво, но уже с уважением.
— Да уж... — пробормотал он. — Не каждый день такое увидишь.
Я, довольная собой и утренним морозом, встала ровнее, заправила выбившуюся прядь за ухо.
— Привыкайте, — сказала я легко. — Я тут почти каждое утро так.
Он оглядел меня сверху донизу — босые ноги, тонкая маечка, распушившиеся от снега волосы — и вдруг кивнул, будто признал во всём этом какую-то логику, известную только мне.
— Ну молодец, — сказал он наконец. — Если так закаляешься.
В его голосе не было ни осуждения, ни удивления — скорее тихое уважение, как будто он смотрел не на странную девчонку, а на человека, который знает, что делает.
Я хмыкнула, поправила завязку на маечке и гордо вскинула подбородок.
Жизнь секретутки 4