день так. Иногда даже ночью. Ну... когда совсем красиво снег идёт.
Он усмехнулся, покачал головой, но взгляд у него стал мягким.
— Храбрая ты, — сказал он. — Я бы так не смог. Я и в минус пять без шарфа мёрзну.
— Так надо чаще выходить, — ответила я весело. — Вот вы сейчас в куртке, в ботинках — конечно мёрзнете. А я... — я поставила носок босой ноги на снег впереди себя и слегка провернула, будто демонстрируя сцену из какого-то танца, потом пошевелила замерзшими пальчиками, —. ..я к этому привыкла.
— Вижу, — фыркнул мужчина. И уже не таращился, не пугался — наоборот, будто даже развеселился.
Он на секунду отвёл взгляд в сторону, будто собирался идти дальше по своим делам, но задержался ещё на миг.
И в этот момент я вновь ощутила тот самый тянущий, горячий укол внизу живота. Снег его слегка остудил, но не погасил. Наоборот, кажется, только сделал острее. Я почувствовала как внизу живота кожа стала горячая, несмотря на снег и мороз. Нужно было что то сделать.
— Постойте, — вдруг выпалила я ему вслед. — А вы сейчас не очень спешите?
Он обернулся, удивлённо посмотрев на меня. — Нет, — сказал он. — Моя смена только через час.
— Ну, часа хватит, — выдохнула я, решаясь. И, собрав всю свою смелость, посмотрела ему прямо в глаза: — Выебите меня. Пожалуйста. Сейчас. Мне очень, очень хочется.
На его лице промелькнуло всё: шок, недоверие, испуг. Он смотрел на меня так, будто я только что предложила ему проглотить лопату. Его губы дёрнулись, но он не мог вымолвить ни слова. Я видела, как он сглотнул, как его кадык качнулся.
— Ты... ты в своём уме? — наконец прохрипел он.
— Вполне, — ответила я, и мой голос был спокойным и твёрдым. Я сделала шаг к нему, и хруст снега под моей босой ногой прозвучал в тишине как выстрел. — Я не шучу. Я хочу это. Прямо здесь.
Я подошла совсем близко, почти вплотную. И протянула руку, коснувшись его пальцами через плотную ткань пальто.
— Смотри, — тихо сказала я, беря его ладонь и прикладывая её к своему животу, к тонкой ткани майки. — Чувствуешь? Я прямо горю.
Он замер. Его рука была тёплой и большой на моей коже. Он чувствовал, как под ней бьётся моё сердце, как горит моя кожа.
— Боже... — выдохнул он.
У меня еще сильнее забилось сердце. Мне очень сильно надо было. Если вы не девушка, вы не поймете.
— Ну давай же, я прямо горю вся! — Не выдержав вскрикнула я, прижимаясь к нему.
Он резко схватил меня за талию и притянул к себе. Его поцелуй был жадным, нетерпеливым, холодным от мороза и горячим от страсти. Я ответила ему тем же, вцепившись в его плечи, чувствуя, как он поднимает меня на руки, как мои босые ноги обвивают его талию.
Он нёс меня, не разрывая поцелуя, вглубь переулка, потом он поставил меня на ноги и прижал к заснеженной стене старого сарая. Холодный кирпич ударил в спину, но я не почувствовала ничего, кроме его рук, которые срывали с меня мокрую, промёрзшую майку. Его пальцы были грубыми, и они оставляли на моей коже горячие следы.
Он оторвался от моих губ, чтобы посмотреть на меня. Его глаза горели. — Сумасшедшая, — прошептал он, и это была похвала.
Он опустился на колени, и его горячее дыхание опалило мою кожу. Он прижался лицом к моим бёдрам, к тонкой ткани трусиков, и я застонала, закинув голову назад. Снег падал мне на лицо, холодные хлопья
Кристина.