— Мне не нужны твои сны, Алиса. Мне нужно твое присутствие, — она повернулась, и её глаза на секунду задержались на моей груди, которую едва прикрывал халат. — Садись. Завтрак готов.
Мы пили густой вишневый ликер, который на этот раз не пьянил, а лишь приятно расслаблял мышцы. Вероника говорила о планах на день, пока мой взгляд неотрывно скользил по линии её шеи, по ключицам, по ткани, которая обтягивала её полные, тяжёлые груди. Я впервые смотрела на женщину не как на родственницу, а как на объект желания.
— Перед тем, как идти, тебе нужно привести себя в порядок. Твоя кожа должна дышать, Алиса. Мы будем целый день подбирать тебе новый образ, и я хочу, чтобы ты была чистой и готовой к переменам, — сказала она с таким властным и не терпящим возражений тоном, что это прозвучало как приказ.
Я послушно отправилась в ванную, уже зная, что это часть ритуала. Я тщательно, почти фанатично, мыла каждый сантиметр кожи, сбрила ненужные волоски, ощущая себя глиной, которую готовят к лепке. Я чувствовала себя её проектом.
В торговом центре Вероника вела себя как хищница. Она не смотрела на одежду, она сразу повела меня в отдел белья.
— Никакого хлопка. Никакого «удобного» белья. Только кружево, шелк, то, что будет ощущаться на коже ярко и возбуждающе, — заявила она, перебирая невесомые комплекты.
Она выбрала комплект из черного, тонкого кружева: стринги, которые лишь очерчивали ложбинку между ягодицами и оставляли клитор почти неприкрытым, и бюстгальтер, который скорее обрамлял, чем поддерживал мою небольшую, но упругую грудь.
В тесной примерочной, которая пахла новой тканью и моим смущенным телом, началась настоящая игра. Я надела комплект. Вероника, даже не спросив разрешения, отдернула штору.
— Ну, красавица. Повернись, — её голос был низким, оценивающим.
Я повернулась, чувствуя себя обнажённой и уязвимой. В большом зеркале я видела себя глазами Вероники.
— Идеально. Но не хватает завершенности.
Она вышла и вернулась с парой черных чулок на широкой кружевной резинке и поясом. Пока я пыталась разобраться, как это надевать, она зашла обратно, закрывая нас в крошечном пространстве.
— Дай-ка я, — она оттолкнула мои руки, и её пальцы начали уверенно застегивать пояс.
Вероника встала на колени, чтобы натянуть чулки, и я увидела сверху её макушку, склоненную над моим пахом. Её дыхание, горячее и влажное, касалось внутренней стороны бедра, а потом она резко прижала лицо к моему животу, и я почувствовала её горячие губы. Я вздрогнула, ухватившись за занавеску.
— Тихо, — прошептала она, поднимаясь и разворачивая меня к зеркалу. — Посмотри на себя. Ты — произведение искусства. Теперь ты выглядишь как женщина, которая знает, что такое желание.
Она купила мне еще несколько комплектов, шелковый халатик, который был настолько тонким, что просвечивал, и пояс с цепочкой, который она велела носить под одеждой. Каждый новый элемент одежды был не защитой, а обещанием.
После обеда начались «проверочные занятия». Но Вероника не водила меня в университет сразу, а устроила встречу у нас дома.
— Это Елена Сергеевна, заведующая кафедрой, ей нужно оценить твой уровень, чтобы… определиться с перспективами, — представила она, и я узнала строгую, подтянутую женщину, которую видела мимолетом в университете.
Елена Сергеевна была идеальным контрастом Веронике. В строгом костюме, с волосами, туго собранными в пучок, она выглядела холодной и властной. Но под этой оболочкой я ощущала тот же самый раздевающий взгляд, что и у Вероники. Только он был обжигающе холодным, более аналитическим.
Я сидела за столом в своем новом шелковом халатике. Под ним не было ничего, кроме кружевного черного комплекта. Это было невыносимо. Каждый
Южное приключение.