ответил я ей и мой уд ещё раз толкнул её в низ живота. Гузель начала вдруг вырываться. Я опять растерялся:
— Что-то не так? — спросил я не ослабляя хватку.
— Пусти, мне нужно подмыться (да, так запросто сказала) у меня по ляжкам течет… жирный боров наверное месяц копил… поможешь мне? — голос Гузели был совсем пьяным и я даже засомневался понимает ли она что вообще происходит.
Я знал где у неё летний душ и повел её туда. Женщина спотыкалась и заваливалась на меня. А я вдруг вспомнил про её дочь:
— А Наргизки дома нет что ли, может я её позову? — хотя никого я звать не хотел. Когда мне ещё так повезёт — абсолютно пьяная женщина у меня в руках.
— Не-а… — ответила Гузель, — она к своему в город укатила… — кто такой этот «свой» я спрашивать не стал. Парень наверное, да мне было и наплевать на её дочь моё внимание занимала она сама. Я впервые видел её в таком состоянии и был счастлив от осознания того, что наконец то смогу прикоснутся к предмету своего вожделения.
Я довел Гузель до душа и помог ей войти. Наступила секундная пауза, я откровенно не знал что мне делать выходить чертовски не хотелось. Дилемму разрешила сама Гузель:
— Помоги мне раздеться, — хнычущим голоском пробормотала женщина.
— Совсем? — задал я свой глупый вопрос.
— А ты как думаешь? — я не стал отвечать как я думаю и вместо этого потянул блузку вверх. Гузель послушно подняла руки и я стащил тонкую ткань. Большие сиськи взрослой женщины практически не отвисли и упруго покачивались при каждом движении. — теперь юбку… — заплетающимся голосом продолжила Гузель.
С устройством пояса юбки я разбирался дольше чем с хитрым запором на калитке, но в конце концов понял что это внутренние крючки и юбка Гузели упала на влажные доски. Пока я искал и изучал застёжку на юбке, Гузель вертелась, и хихикала, толи от щекотки толи мешая мне снимать с неё юбку. Черный треугольник густых волос на лобке, был отлично виден на белом теле хотя мы не включали свет (которого впрочем в душевой и не было) нам доставало лунного света — летний душ не имел крыши. Вообще промежность Гузели мне тогда показалась очень красивой.
Объёмные (но не слишком) но стройные бёдра её неожиданно длинных и ровных ног сходились в чёрный тругольниик почти без промежутка. Бедра по внутренней стороне блестели обильно заляпанные уже начавшей подсыхать спермой. Я закатал рукава и открыл кран. Нагретая солнцем за долгий жаркий день вода слегка пахла ржавчиной, но была очень тёплой.
Я принялся отмывать женщину. Особое усердие я проявил когда отмывал её «мохнатку» изрядно залитые спермой волосы не просто было отмыть, тщательно намылив её снаружи я как следует вымыл слипшиеся от чужой спермы волосы. Когда с внешним мытьем было покончено, я, запустил в женщину палец предварительно ополоснув его от мыла. (как раз накануне я прочитал в медицинской книжке по акушерству — которых было полно у матери — что женское влагалище не рекомендуется мыть мылом) Внутри у Гузели было полно спермы, видимо её попользовали человека четыре, впрочем, это была лишь моя догадка — уверенно я мог сказать только о двоих-троих.
Гузель хихикала и, пока я выгребал из её влагалища семя, согнутым указательным пальцем делая манящие движения, от чего она откровенно возбудилась и под конец начала уже поддавать вульвой на мою руку. По временам она пыталась втащить меня под воду и брызгалась в результате чего я был практически мокрый
Итальянская любовь