«Не очень хочется ломать мое представление о будущем сексе. В моих фантазиях их просто сдвигали в бок.»
Я: — Они же тоненькие, просто отодвинь.
Папочка: — Не спорь, милая, снимай.
Максимально изящно я повернулась попкой к мужчине и потянула трусики вниз, пытаясь при этом выглядеть красиво. Сняв их, аккуратно сложила и всунула в карман рубашки кавалера, имитируя торчащий платочек.
Папочка: — Да ты у нас затейница.
Я: — А то.
Встав на опоры для коленей, я почувствовала, как мои лодыжки, одну за одной, стягивают ремешки.
«Что-то происходит, я думала, мы уже начнем, а у нас тут регламентные работы. Странно, перегородка с той стороны матовая, а с этой все видно.»
Я: — Это точно нужно? Я же вроде согласна?
Папочка: — Ты что мне не доверяешь?
Я: — Если честно, то не очень.
Мужчина толкнул меня вперед, и грудь легла на третью опору.
Папочка: — Вообще, наверное, правильно.
И надкусив мое ушко, Папочка затянул ремни на моих руках прикрепленные к стойке удерживающей опору груди.
«Интересно, куда это катится?»
Не успела привыкнуть к такой позе, мужчина на что-то нажал, и опоры для коленей с щелчком механизма разъехались еще немного, заставляя мое тело прогнуться, практически максимально и открыть доступ к заднему входу.
Двинуться вперед нельзя, опора под грудь прогнутая, и чем сильнее ты в нее упираешься, тем сильнее прогибаешься в пояснице. А назад ты не можешь двинуться из-за антропометрических ограничений тела.
Совершенно очевидно, что я должна была возмутиться таким положением вещей, однако напротив, меня это стало заводить.
Чувство беззащитности перед обстоятельствами. Со мной сейчас могли делать все что угодно, и, в общем, за этим я сюда и шла.
Папочка зашел спереди и начал дразнить меня своим членом, стуча по губам и носу, а я пыталась поймать его ртом.
Папочка: — Закрой глазки. Ротик открой.
Затаив дыхание, я открыла рот, и в него сразу вошел член. Только не настоящий. Пока я соображала, что происходит, ремешки застегнулись на затылке. Я попыталась что-то сказать, но кляп, состоящий из члена и венчающийся шариком, мешал произнести что-то членораздельное.
Возмущаясь, я начала мотылять головой, пыталась языком вытянуть инородное тело изо рта, но все напрасно.
Папочка: — Потерпи, милая. Сейчас будет такое шоу. Тебя ждут такие впечатления!
Шлепнув довольно сильно меня по жопе, Папочка вдруг из ласкового кавалера превратился в альфа-доминанта.
Предмет прислонился к моему заду. Папочка затянул ремни на бедрах и талии, тем самым прижав этот предмет к телу.
Я услышала сигнал включения механизма, и что-то медленно проникло мне в зад, заставив затаиться.
С минуту Папочка ковырялся сзади, что-то настраивая и меняя угол и степень погружения.
Папочка: - Так, скажи, когда почувствуешь предел.
«Пиу», что-то достаточно длинное пронзило меня до какого-то предела. Где-то очень глубоко, там куда еще ничто не добиралось.
Папочка: - Очень хорошо. Наслаждайся!
Механизм начал медленно совершать фрикции в моем заду. А папочка, повернувшись спиной, почти ушел, но, вспомнив что-то, вернулся.
Папочка: - Чуть не забыл. Вот тебе маска «Прекрасной соблазнительницы».
Мужчина ушел, оставив меня разбираться с ощущениями от методично трахающей меня машины. То, что было внутри, было точно не гладкое, может быть, это был член, но тогда с какими-то отростками. В основном эти отростки и добавляли интриги. Сосредоточенно, ловя каждое движение, я начала понимать, что машина знает свое дело. Не знаю, на что она ориентируется, но медленные длинные фрикции начали периодически меняться с короткими быстрыми.
«Ух ты, а это уже интересно.»
Дверь в комнату открылась, и в нее вошли три человека: Папочка, оператор и... Ее фигуру я узнаю из тысячи, из миллиона. Я знаю все родинки на ее теле, знаю все вогнутости и выпуклости.
Однажды в Париже